Они в дружеском молчании занялись чаем.
– Так кто же? – внезапно спросил Тонкий Рубчик. – Если не Гарт.
Твидовый высказал предположение.
– Нет, Дональд, нет! – запротестовала Костюм В Стиле Шанель.
Твидовый пожал, извиняясь, плечами.
– Что за вопиющее дерьмо!
– Ну, быть может, то, что его ввели в игру, окажется довольно полезным ее развитием.
– Не понимаю, каким образом.
– Он пластилиновый.
– Ты хочешь сказать, устаревший?
– Не плейстоценовый, Хэмфри. Пластилиновый. Все мы видели в нем возможного игрока – на будущее, не так ли? Мы знаем, какая это скользкая душонка. Куда лучше иметь его во врагах, чем в друзьях. Все становится намного забавнее и сложнее, чем я ожидал. Интрига сгущается, как наилучшие девонширские сливки.
– Если Пирси намерен вести игру столь грязную, Дональд, не стоит ли и нам последовать его примеру?
– А знаешь, Хэмфри прав, – сказала Костюм В Стиле Шанель. – Почему бы не попросить помощи у Нэнси и Саймона?
– Битва лояльностей? – задумчиво произнес Твидовый. – Я к тому, что Саймон как-никак работает у Пирси.
– Мне хочется верить, – сказала Бледно-Зеле-ный Костюм В Стиле Шанель, – что подлинная лояльность Саймона коренится на уровне более глубоком.
– Что ж, хороню. Завербуйте их и ознакомьте с основными правилами игры. Скоро в Англии появится Штефан. Привезет новости от Белы и о нем. Знаете, все это чрезвычайно занятно.
– А игра не может выйти из-под контроля? – спросил Тонкий Рубчик. – Я не уверен, что мне так уж понравится привнесение элемента убийства. Пирси, как тебе известно, поражений не переносит.
– Я тоже, – ответил Твидовый. – И потерпеть таковое не собираюсь.
Глава пятая
– Ты был его лучшим другом, – сказала миссис Троттер. – Он так много рассказывал о тебе, какой ты умный и занятный. Он был очень к тебе привязан.
– Что ж, миссис Троттер, – ответил Адриан. – Я тоже был привязан к нему. Как и все мы.
– Надеюсь, ты и… и другой мальчик… Карт-райт… сможете приехать на похороны.
Плача, она становилась копией Свинки.
В этот вечер, после того как Тикфорд официально объявил на вечернем богослужении новость, весь пансион пребывал в состоянии слегка истерическом.
– Некоторые из вас, я не знаю… могут знать, – произнес Тикфорд, – могли уже услышать, я не знаю, что у нас случилась трагедия. Пол Троттер сегодня днем покончил с собой. Не имею представления почему. Мы не знаем. Просто не знаем. И не можем знать.
Пятьдесят пар глаз повернулись, точно на шарнирах, в сторону Адриана. Почему первым делом послали за ним? О чем он так долго совещался за закрытыми дверьми с Тикфордом и родителями Свинки?
С Картрайтом все еще никто не побеседовал. Он ничего не знал и тоже обратил глаза, большие и испуганные, на Адриана.
– Боюсь, он должен был чувствовать себя очень несчастным, – продолжал, обращаясь, судя по всему, к потолку, Тикфорд. – Не знаю почему. Но мы вознесем за него молитву и препоручим душу его Господу. Отче Всесильный…
Опустившись, чтобы помолиться, на колени, Адриан почувствовал прикосновение чьего-то бедра. Бедра Ранделла.
– Что?
– Я его видел, – прошептал Ранделл. – Вчера, на кладбище, он поднялся наверх и сел рядом с тобой.
– И что же?
– Укрепи его милосердием Твоим, очисти любовью Твоей…
– А потом вы вместе спустились, и он плакал.
– Это никак не связано со случившимся.
– Да что ты?
– Аминь.
Том вопросов не задавал, Адриан же не мог заставить себя рассказать ему что-либо.
На следующее утро Биффо прислал Адриану записку. «Какая ужасная, удручающая новость. Мы с Элен страшно расстроены. В прошлом году я был преподавателем Троттера, такой прелестный мальчик. Надеюсь, Вам не трудно будет прийти к нам и поговорить о случившемся. Если, конечно, Вы этого хотите. Элен и я будем очень рады, если в этом триместре Вы сможете почаще бывать у нас по пятницам. Со всем моим сочувствием в это ужасное время. Хэмфри Биффен».
После полудня, когда Том с Адрианом играли в криббедж, кто-то постучал в их дверь.
– Аванти!
Это был Картрайт, и вид он имел испуганный.
– Можно поговорить с тобой, Хили?
Том, увидев лицо Картрайта, потянулся за книгой и темными очками:
– Я, пожалуй, пойду, порасту над собой.
– Спасибо, Томпсон. – Картрайт стоял, глядя в пол и ожидая, когда Том закроет за собой дверь.
– Присаживайся, – сказал Адриан.
– Я только что был у Тикфорда, – сказал Картрайт, не то не услышав приглашения, не то не приняв его.
– Угу.
– Он говорит, что Троттер был вроде как… вроде как влюблен в меня. И что сказал ему об этом ты.
– Ну, так говорил мне Троттер.
– Но я его даже не знал! Адриан пожал плечами:
– Мне жаль, Картрайт, но тебе ведь известно, какова наша школа.
Картрайт сел в кресло Тома и уставился в окно.
– Ох, черт побери. Теперь по всей школе разговоры пойдут.
– Ничего не пойдут, – сказал Адриан. – Тик-форд никому говорить не станет. Я уж тем более.
Знаешь, я даже Томпсону не сказал, а ему я рассказываю все.
– Да, но Тик говорит, что я должен поехать на похороны. Что об этом подумают?
– Ну… – ответил, быстро шевеля мозгами, Адриан, – я тоже еду на похороны. Распущу слух, что твои родители дружат с родителями Троттера.