Эта мысль меня немного развеселила. Допив виски, сажусь за стол и достаю «Книгу Судеб», как я называю её. Я веду её с момента заселения в этот особняк. В ней хранится информация обо всём: ежемесячная зарплата наёмников, сделки с местными торговцами, долги горожан и контракты с киллерами. Летопись новой эпохи, на заре которой стоял я. Именно я, а никто другой. Меня выбрало провидение. Мне покровительствовала судьба, в лице самого господа Бога. Иисус любит меня больше всех. Я словно брат для него.
Достав из нагрудного кармана шариковую ручку известного некогда бренда, я пролистываю записи и нахожу там имя Хлои. Аккуратно вычёркиваю его. Вот тебе и Книга Судеб. Хлоя отдала свой долг и из разряда живых перешла в список мертвецов. В добрый путь, Хлоя... Гореть тебе в аду веки вечные. Аминь.
Разобравшись с записями, убираю книгу назад в стол. На дне ящика лежат две фотографии. Я достаю их и кладу перед собой, что тоже является каждодневным ритуалом, как приём кокаина. На первом снимке моя жена с сыном. Они умерли от Чёрного Мора. По вине моего любимого братца. А вот и сам Эйбел, на втором, измятом до неузнаваемости фото, стоит по левую руку от меня и улыбается... Эту улыбку я стёр с его лица первым же точным ударом. Помню, как ожесточённо бил его по голове удачно подвернувшейся под руку бронзовой статуэткой до тех пор, пока лицо его не превратилось в кровавую кашу, лишившись губ, носа и глаз. Он заслуживал такой расправы. Заслуживал худшего... Потому я никогда и не жалел о содеянном. Ярость бывает двух видов. Долгая, живущая в нашем сердце столько, сколько жив предмет ненависти, и короткая, которая выплёскивается мгновенно, бурно и не без дурных последствий. Человек, назвать которого братом язык у меня поворачивается с трудом, пал жертвой ярости второго типа. Если бы можно было повернуть время вспять, вернуться к тому моменту... Я опять бы убил его. Вновь и вновь убивал бы. Безо всякого сожаления и без последующего раскаяния.
На сегодняшний день никто уже не помнит, откуда появился Мор. А вот я никогда этого не забуду. Мы работали в правительственном научном центре, я и Эйбел. Он занимался разработкой нового бактериологического оружия, а я помогал ему. Лавры всегда доставались моему братцу. Эйбел мечтал получить нобелевскую премию и всю жизнь шёл к этому, но однажды допустил промашку. Открыл клетку, чтобы взять образцы крови у заражённого пса, присланного из Питомников. Никогда раньше он не делал этого самостоятельно, только с ассистентами. Не знаю, на кой чёрт ему вздумалось так поступить, но в результате псина дважды цапнула его за запястье. Сам Эйбел имел врождённый иммунитет к вирусу, равно как и я. Зато он стал переносчиком, и уже на следующей неделе в госпитали стали поступать люди со странными симптомами, неизвестными современной медицине. Вирус расползался стремительно, и Эйбелу не оставалось ничего иного, как начать работу над противоядием. Никто, кроме него, знающего этот вирус так же хорошо, как мать знает родных детей, не смог бы, наверное, создать вакцину.
Расследованием занималось ФБР, но Эйбел успел подменить записи с камер наблюдения, и дело быстро зашло в тупик. Он так и не решился никому рассказать о том, что эпидемия началась по его вине, а я не мог выдать его. Естественно! Ведь он был моим старшим братом, был кумиром для меня, полубогом! До того момента, пока придя домой я не обнаружил, что моя любимая жена и мой трёхмесячный сын заражены смертельным вирусом... Я торопил Эйбела, помогал ему по мере своих сил, ночи напролёт мы проводили в его лаборатории. Всё было тщетно... Жену положили в больницу, а ребёнок... вскорости умер. Когда мне сообщили сие печальное известие, я сорвался с работы и понёсся к ней. Я гнал автомобиль, выжимая из него всё, на что он был способен. Шёл сильный дождь, асфальт был мокрым, капли стекали по стёклам, застилая обзор. Я попал в аварию, как того и следовало ожидать. Не справился с управлением, влепился на полной скорости в фонарный столб, и выжил лишь, благодаря ремню безопасности. Я пролежал в коме два месяца, два долгих чёртовых месяца! А когда меня выписали... Узнал, что жена моя скончалась от Чёрного Мора, как назвали новую неизлечимую болезнь. Мою супругу закопали в общей братской могиле, где-то за городом. Хоронить людей было некому. Город вообще казался пустым. Тогда я отправился в никем более не охраняемый научный центр и нашёл там брата. Ему удалось создать опытный образец вакцины, и он уже начал испытывать его на крысах и собаках. Не справься он тогда ещё с этой задачей, я всё равно убил бы его. Мой сын погиб из-за его оплошности, невнимательности... и Эйбел должен был ответить за это. Убийство сошло мне с рук. На то время полиция уже никаких мер к преступникам не предпринимала. Всем было плевать друг на друга. Каждый выживал, как мог. Тогда-то я и начал действовать...