Мне не терпится довершить начатое. Увидеть личину ублюдка, что столько лет терроризировал Город. Мы спускаемся вниз. Фонарик Криса узким лучом расчерчивает помещение, высвечивая насекомых, цепочками снующих по гнилым доскам. Запах сырости смешивается с уличным воздухом, проникающим через обвал. Пуля, навеки вбитая в металлический сейф выстрелом Марка, и дверца, забрызганная свежей кровью, напоминают мне о полученной ране. Самого маньяка, моего извечного и неуловимого противника, здесь нет. Будто и не спускался он сюда. Будто не было погони и последовавшей за ней жестокой схватки. Словно и не существовало никакого Марка. Как?! Как успел он так быстро скрыться?! Ведь я, помнится, оглушил его! Или... Или же мне это только почудилось?.. Что могло случиться, если бы Крис не пришёл на помощь? И как ему удалось столь быстро отреагировать на мой призыв?..
Дьявол!.. Неприятная догадка осеняет меня, и нарастающая ярость затмевает прочие мысли. Развернувшись, я хватаю Криса за грудки, встряхиваю так, что от неожиданности он роняет фонарь на пол, и толкаю назад. Одна из полок, об которые он ударяется, с треском перекашивается, роняя мне навстречу десятки консервных банок.
Крис прикрывает руками голову и пытается уклониться, но я вновь хватаю его, на этот раз за воротник. Выкрикиваю ему в лицо незаслуженные и неприятные оскорбления. Пытаясь повалить его на пол, ставлю подножку, но при этом падаю сам. Обессиленный, разбитый, униженный, словно последний в Городе пьяница, я лежу на полу и выкрикиваю в пустоту проклятья, потрясая при этом кулаками. Крис не трогает меня, он молча стоит в стороне и ждёт, когда мой рассудок остынет. Он понимает, что со мной творится. Я всегда любил и уважал Криса за это. И как мне могло прийти в голову, что он и есть Марк?.. Абсурднее было, пожалуй, только признать в этом маньяке самого себя. Или Анту. Или Тайлера. Тех людей, на кого я всегда мог положиться в трудную минуту.
Я взбешён, в большей степени зол на самого себя. За упущенный шанс, за сдавшие нервы и за излишнюю подозрительность. Устало смотрю в одну точку. На воображаемую линию горизонта. Туда, где морские волны сливаются с безоблачным небом, и пенистые зеленоватые барханы начинают свой путь, чтобы закончить его на песке, прямо у моих ног, постаревшими, но счастливыми. Мечта, которая родилась лишь для того, чтобы бередить душу и отравлять сознание.
А над головой шуршит земля под мелким противным дождём. Над головой ветер поёт заунывную колыбельную тем, кто уже успел упокоиться с миром, или без него. В этом городе, в этой выгребной яме, мечты не живут долго. Чаще они даже не рождаются.
Крис молча подходит ко мне и протягивает руку. Я принимаю её с благодарностью.
Часть II. Эпизод XI. «Марк»
Просто убивать мало. Убивать нужно красиво. Это искусство, которому я обучался долгие годы. Минимум теории и максимум практики, ведь никакими словами нельзя передать то фантастическое удовольствие, когда твоя жертва бьётся в предсмертных судорогах, а реки крови обагряют землю. Твои руки по локоть в густой липкой жиже, а на лице расплывается счастливая улыбка. Волны экстаза захлёстывают тело, когда надувается и хрустит под твоими побелевшими пальцами чужое горло.
«Не забывай, что сегодняшняя жатва не ради удовольствия. Смысл нового кровавого ритуала кроется в главном твоём противнике».
Знаю. Помню.
«Доведи его до бешенства. До исступления. Заставь его позабыть собственное имя».
Я справлюсь без твоих советов и подсказок.
«Без меня ты никто».
Ложь!
«Это я научил тебя всему, что знал».
Мы одно целое! Твои знания – мои знания! Этот опыт – наш общий!
«Закрой рот, ничтожество».
Не смей так говорить со мной!
«Поскольку меня нет, говоришь себе это ты».
Опять?
«Что опять?»
Ты снова заводишь старую песню?
«Тебе не нравится правда. О да! Я давно заметил это...»
Когда-нибудь я избавлюсь от тебя. Раз и навсегда. Ты станешь ненужным бременем, без которого жить только проще. Крестом, нести который не имеет больше надобности.
«Не нужно пустых угроз. Угрожать самому себе – глупая затея».
Оставив без внимания последнее замечание, я продолжаю творить. Это тело было создано будто лишь для того, чтобы его разрушили. Дабы заглушить вконец обнаглевший внутренний голос, я насвистываю популярную в далёком прошлом мелодию, тем временем аккуратно расчленяя лежащее передо мной на столе тело ржавой пилой, найденной в кладовке. Ноги отдельно, руки отдельно. Очень важно ничего не перепутать. Каждой детали своё место. Если всё сделать правильно, то при желании я смогу собрать этого бедолагу назад. Только вот жизнь вдохнуть в него мне уже не удастся, но это не моё дело, это – божий промысел. Не нужно отнимать у Господа работу. Так я считаю.