Царевич и Андрей сидели за дубовым столом у небольших окошек, прорубленных в толстой стене. Они слушали рассказы Петра Коринца. По причине летней ещё жары деревянные рамы были вырваны из стенных проёмов вместе со стекляшками, конечно, и в отверстия виднелись башни житомирского замка. Они были расположены на приличном расстоянии, на противоположном берегу Каменки. А казалось, будто вошедший в корчму человек видит перед собою чудесные картины в тёмном обрамлении.
— Сегодня ночью прибудут все остальные, — горячился Петро Коринец. — И будет, государь, как обещано — две тысячи. Это точно. Да только замок этот с ходу не взять. А Яремаку... Без него не уехать... Хоть и в Москву.
Сидели, прихлёбывали пиво, гадали, чесали затылки.
Прочие гости за столами меньше всего о том думали. Яремаку они никогда не видели. Пили и ели. Слушали пение слепого бандуриста, что во дворе под тыном. Ему подпевал тоненьким голоском мальчишка-поводырь.
Харько, только что вошедший в корчму, пробирался как раз мимо хозяйки. Корчмариха остановила его горячим шёпотом:
— Скажи, казак, что это за гость? — И повела глазами на царевича.
Харько так же взглядом указал ей куда-то в задымлённый потолок с вырезанными там крестами.
Корчмариха зажмурила красивые глаза:
— Ой, Господи... Неужели... Царевич?!
Она ещё продолжала что-то шептать, глядя уже на мужа. Чтобы и тот проникся пониманием. Она указывала ему на красное знамя с двуглавым чёрным орлом, которое развевалось над забором под присмотром трёх дюжих казаков.
Петро Коринец сетовал:
— От реки не подступиться. По этим скалам. А с той стороны голая площадь. Одни камни. Долго вгрызаться в землю. Если на приступ.
Андрей тоже вздыхал:
— А побратима не оставишь.
Царевич спросил, двигая по столу кружку с пивом:
— Кастеляна знаете?
— О! — сразу насторожился Андрей. — Надо вот кого захватить.
Корчмариха решила, что настало время прислужиться.
— Пан Глухарёв сюда заглядывает, — сказала она с некоторым смущением. — Очень любит пиво.
— Вот как? — вопросительно посмотрел Андрей на царевича. — Ему известно, что казаки уже на подходе?
Царевич, конечно, сразу прочитал мысли Андрея.
— Кастелян из московитов? — спросил царевич корчмариху.
Корчмариху опередил её муж Данило.
— Да! — сказал Данило, со стуком опуская на стол очередную кружку пива. — Иван Глухарёв.
Царевич тут же принял решение.
— Нет, — покачал он головою. — Воевать будем без обмана. И не только здесь. — Ещё немного подумал и добавил: — Лучше будет, друг мой Андрей, если отправим послание. Дадим за Яремаку выкуп. Кроме того, я увезу его за пределы Речи Посгюлитой. Следовательно, он не будет вредить польскому государству.
— Было бы хорошо, — ещё не очень уверенно отозвался Андрей.
Письмо сочинили тут же. После одобрения царевича Андрей переписал его начисто, а ротмистр Борша вызвался лично отвезти его житомирскому кастеляну.
Трудно было предположить, какой ответ привезёт Борша. В корчме о том гадали и так и сяк. Некоторые предполагали, что кастелян испугается наказания со стороны королевского правительства. Он будет опасаться гнева киевского воеводы князя Острожского.
Много чего говорили, а царевич только посмеивался, слушая песни слепого бандуриста и вводя в смущение глазевшую на него красавицу Галю. Он думал о чём-то своём, ещё более важном.
Ответа пришлось ждать не более часа.
Царевич с Андреем и Коринцом стояли как раз под дубом возле корчмы, когда вдруг послышалось оживление во дворе. Тут же раздался резкий топот конских копыт. У ворот корчмы остановился всадник в лёгком панцире и в медном шлеме. Мгновенно спешившись, он бодрым шагом направился прямо к царевичу, отыскав его взглядом.
— Государь! — остановился прибывший за несколько шагов от царевича. — Я Иван Глухарёв, кастелян житомирского замка! Я прошу вас взять меня в ваше войско. А что намерения мои самые серьёзные — так доказательством тому послужит вот что!
Он сделал знак — и прискакавшие с ним гусары тотчас подвели и поставили перед царевичем бледиого высокого человека с длинными свалявшимися волосами.
— Яремака! — закричал Коринед. — Брат! Это ты!
Вослед за Коринцом к бледному человеку бросился Андрей.
Да, то был Яремака. Он дышал воздухом свободы. Он смотрел на всех, но ещё ничего не понимал.
А Глухарёв приблизился к красному знамени, опустился на колени и приложился губами к двуглавому орлу.