Когда ее спросили, кто она такая, больная слабым голосом ответила, что она дочь государя Анастасия. После сказанных слов больная потеряла сознание.
При осмотре удалось обнаружить следующее: больших размеров кровяную опухоль в области правого глаза и разрез в несколько сантиметров (1,5–2) в области угла правой губы. Каких-либо других изменений на голове и груди обнаружить не удалось.
Приглашенный медик наложил пострадавшей повязку и выписал лекарства, после чего его попросили покинуть помещение.
В конце лета и осенью 1918 года царская семья, кроме, возможно, самого императора, находилась в Перми. Об этом рассказала капитану Кирсте одна из свидетельниц. Она сообщила следствию, что семья государя была привезена в Пермь в сентябре и помещена сначала в доме Акцизного управления под не слишком строгим надзором, после чего через некоторое время государыню с дочерьми перевели в подвал дома, где находятся номера Березина, и там держали под строгим караулом.
Кроме того, женщина рассказала, что однажды во время дежурства ее брата, который охранял подвал номеров Березина, она зашла туда, и в полумраке, царившем вокруг, увидела императрицу и трех ее дочерей, лежащих на тюфяках на полу. Волосы у двух девиц были острижены. Одна из княжон сидела на тюфяке, на котором вместо подушки лежала солдатская шинель. У государыни поверх шинели находилась маленькая думка. Караул размещался в той же комнате, где и арестованные.
Караул был усилен, и вообще был введен строгий режим содержания заключенных после того, как одна из великих княжон бежала из Акцизного управления или из подвала. Бежавшая княжна была поймана за Камой, избита красноармейцами и позднее привезена назад. Свидетельница говорила, что предполагаемая царица и ее дочери, находившиеся в подвале, были чрезвычайно истощены и имели болезненный вид.
О предполагаемом маршруте на Пермь по горнозаводской линии поезда, в котором могла находиться царская семья, рассказали двое свидетелей: кондуктор Омской железной дороги и ревизор хозяйственного вагона. Они сообщили, что 19 июля 1918 года на станцию Екатеринбург поступило требование о срочной подготовке экстренного поезда из двух классных вагонов и одного крытого. Поезд ушел из Екатеринбурга 20 июля, и в нем были замечены государь и его жена.
Вскоре приказом сверху Военному контролю было запрещено заниматься расследованием судьбы царской семьи; все материалы необходимо было передать следователю Соколову. Кирста настаивал на том, чтобы ему было разрешено участвовать в дальнейшем расследовании, его активно поддержал товарищ прокурора Пермского окружного суда Л. Тихомиров. Он даже направил по инстанции документ о том, что считает совершенно необходимым дать возможность Кирсте закончить начатые розыскные работы. К сожалению, дальнейшие следственные действия, судьба и обстоятельства смерти Александра Федоровича Кирсты исследователям неизвестны.
17 января 1919 года надзирать за расследованием дела об убийстве царской семьи Верховный правитель России адмирал Колчак назначил главнокомандующего Западным фронтом генерал-лейтенанта М. К. Дитерихса. 26 января Дитерихс получил подлинные материалы следствия, проведенного Наметкиным и Сергеевым. Приказом от 6 февраля 1919 года расследование было возложено на белогвардейского следователя по особо важным делам Омского окружного суда Николая Алексеевича Соколова.
Пытаясь отыскать захоронение царской семьи, Соколов посетил Поросенков лог. Ему удалось найти остатки кострища. Он даже обратил внимание на мостик из шпал, но не догадался заглянуть под него, тем более что рядом с переездом № 184 имелось еще одно подобное нагромождение. Времени для необходимых тщательных исследований у белых уже не оставалось (для обеспечения результата, по мнению Соколова, Поросенков лог следовало перекопать вдоль и поперек). Это очень важная деталь, ибо именно на том факте, что при первом заходе не удалось обнаружить тела членов расстрелянной императорской семьи, позднее будут строить свои теории так называемые «спасшиеся Романовы».