Там же, у госпожи Вингендер, Франциска обменяла свою одежду на новую. Оставленный ею комплект показали чете фон Кляйст, которые немедленно опознали ее как собственный подарок «Анастасии Николаевне».
В 1927 году герцог Дмитрий Лейхтенбергский, внук великой княжны Марии Николаевны, пригласил Чайковскую в свой фамильный замок, находящийся в Баварии. Понаблюдав за женщиной некоторое время, герцог дал однозначный ответ: госпожа Чайковская-Андерсон и великая княжна Анастасия Романова – совершенно разные люди. Причин, приведших его к подобному умозаключению, было несколько. И первая из них та, что претендентка не говорит и не понимает ни по-русски, ни по-французски, ни по-английски, за исключением малого словарного запаса, который она извлекла из уроков, данных ей перед поездкой. Она совершенно свободно (с северным акцентом) говорила только по-немецки. Великая княжна Анастасия всегда изъяснялась по-русски с отцом, по-английски – с матерью, превосходно владела французским языком и совершенно не знала немецкого. Другой немаловажной причиной было то, что госпожа «Анастасия»-Андерсон абсолютно не знала православных обрядов, а в церкви вела себя как католичка, что было невозможным для члена российской императорской семьи.
Ну и кроме всего прочего, герцог устроил для своей гостьи совершенно неожиданную для нее встречу с Феликсом Шанцковским, который тотчас опознал в ней свою сестру Франциску Шанцковску и даже сперва согласился подписать соответствующее заявление. Однако позднее одумался и отказался это сделать по той простой причине, что сам он был бедным шахтером, а его мать, больная раком, не имела средств к существованию. Перспектива стать «родственником» великой княжны оказалась крайне заманчивой и для него.
Если с самого начала внимательно проследить цепочку лиц, «узнававших» в Анне Андерсон Анастасию Романову, то можно заметить следующее: все, объявлявшие о том, что Чайковская и великая княжна – одно и то же лицо, или не были лично знакомы с Анастасией Николаевной, или видели ее мельком. Кто-то из них, разумеется, был движим корыстными целями, но большинство составляли бывшие офицеры белой армии, преданные императорской фамилии и просто жаждавшие верить в чудо.
Сам же герцог Дмитрий Лейхтенбергский был абсолютно уверен, что его гостья принадлежала к низшему сословию. Он не заметил в ней и тени благородства и аристократизма (по разным причинам замеченного другими свидетелями), присущего членам императорской семьи.
В 1928 году Анна Андерсон по приглашению великой княгини Ксении Георгиевны переезжает в США, где, правда недолго, живет у нее в доме. Однако вскоре «отличный» характер Чайковской вновь дает о себе знать – возмущенный до глубины души супруг Ксении Георгиевны Уильям Лидс выставляет за дверь неблагодарную постоялицу, которая уверяла всех вокруг, что великая княгиня подсыпает яд в ее пищу и ворует у нее деньги. Поэтому претендентка оказывается вынужденной искать себе новое пристанище, которым становится отель «Гарден-Сити». Наиболее удивительным может показаться то, что после всех «выкрутасов» самозваной княжны все еще находились люди, которым судьба этой, явно мало достойной подобного внимания, женщины была небезразлична.
На этот раз заботу о претендентке, равно как и оплату ее счетов, принимает на себя известный пианист Сергей Рахманинов. Чтобы избежать назойливого внимания прессы, лжекняжна записывается в книге регистрации как «миссис Анна Андерсон». Именно так и появляется это имя, которым впредь было принято именовать самозваную Анастасию.
Кстати говоря в том же 1928 году, по приезде Анны Андерсон в Соединенные Штаты, в прессе Гессен-Дармштадта, где правил откровенно ненавидевший самозванку герцог Эрнст-Людвиг, была опубликована так называемая «Романовская декларация». Она была составлена через сутки после смерти вдовствующей императрицы Марии Федоровны – другой ярой противницы лже-Анастасии, – и в ней оставшиеся в живых члены императорского дома решительно и безоговорочно отказывались от родства с претенденткой. Этот документ подписали и великая княгиня Ольга Александровна, великая княгиня Ксения Александровна, ее дочь и шестеро сыновей, прусская принцесса Ирен, великий князь Дмитрий Павлович, великая княгиня Мария Павловна, родной брат Александры Федоровны герцог Гессенский Эрнст-Людвиг и две его сестры. Еще несколько человек из династии поставили свои подписи позднее. Но другие Романовы, из сорока четырех здравствующих на тот момент, декларацию не подписали…