Но, оставив в стороне логику, вернемся к разбирательству этого странного дела. Главным, во всяком случае очевидным доказательством, свидетельствующим в пользу идентичности личностей Андерсон и Анастасии Николаевны, является наличие у обеих женщин характерного искривления больших пальцев ног, достаточно редко встречающегося в молодом возрасте. Некоторые же люди, хорошо знавшие членов семьи Романовых, к примеру няня императорских детей Александра Жильяр и дети лейб-медика двора Евгения Боткина Ольга и Глеб, находили в Андерсон и другие черты сходства с Анастасией.
А вот одним из главных аргументов против того, что Андерсон являлась Анастасией Романовой, был ее категорический отказ говорить по-русски, а точнее, абсолютное незнание этого языка. И все ее попытки объяснить это шоком, полученным во время ареста, никого не убеждали. Кроме того, Андерсон демонстрировала почти полное незнание православных обычаев и обрядов. Сам собой встает вопрос: что это, тоже последствие шока? Судя по всему, шок у этой женщины не коснулся только одного – памяти о якобы припрятанных за границей романовских сокровищах…
Вплоть до послевоенного времени «Анастасия», ставшая известной миру как фрау Анна Андерсон, кочевала по различным клиникам. И снова нашлись весьма влиятельные силы, которые всячески поддерживали самозванку.
И хотя юридического признания того, что она – дочь русского императора, Анна так и не добилась, зато издательства разных стран стали бомбардировать мир книгами, «доказывавшими» ее правоту. О ней писали и ставили пьесы. Потом сняли фильм. Время от времени в газетах, падких на сенсации, поднималась шумиха вокруг «дочери русского императора».
«Анастасия», она же «Анни», она же «госпожа Чайковская», она же Анна Андерсон-Манахан скончалась в феврале 1984 года в американском городе Шарлоттсвилл, штат Виргиния. Урна с ее прахом захоронена в Германии, в фамильном склепе герцогов Лейхтенбергских, близких родственников семьи Романовых. Семья Лейхтенбергских при ее жизни была всецело на ее стороне. Тело Анны Андерсон кремировали через несколько часов после ее смерти, однако в шарлоттсвиллской больнице остались частицы кожи.
Дело Анны Андерсон – самое длительное в истории современной юриспруденции. При жизни лже-Анастасии оно тянулось с 1938-го по 1977 год. В 1961 году суд в Гамбурге вынес вердикт о том, что Анна Андерсон не является великой княжной Анастасией Николаевной Романовой. Обоснования? Их было более чем достаточно.
Во-первых, истица отказалась от медицинской и лингвистической экспертиз, на проведении которых настаивал суд. Во-вторых, судебный референт, знающий русский, не смог подтвердить, что она когда-либо владела этим языком. В-третьих, до 1926 года Андерсон вообще говорила только по-немецки. Славянский акцент, по утверждениям свидетелей, появился значительно позже, примерно в то же время, когда она выучила английский язык.
Далее, ни один из свидетелей, лично знавших великую княжну Анастасию Николаевну, не опознал истицу, которая тоже не сумела однозначно вспомнить никого из свидетелей. «Воспоминания», которым она придавала чрезвычайно большое значение, вполне могли быть заимствованы из богатой литературы, посвященной императорской фамилии. Графологическую и антропологическую экспертизы по ряду причин также считали неудовлетворительными.
В итоге разбирательства этого странного со всех точек зрения дела суд постановил, что госпожа Андерсон не может претендовать на имя великой княжны Анастасии Николаевны Романовой.
Но Андерсон не унималась. По ее требованию были назначены новые разбирательства, а потом еще и еще.
Через целых девятнадцать лет, когда судебное разбирательство наконец-то подошло к концу, Андерсон, к этому времени 70-летняя женщина, вернулась в Соединенные Штаты, где, как ни странно, вышла замуж за своего давнего почитателя профессора Джона Манахана и поселилась в его доме. Профессор Манахан оказался очень преданным мужем, он оставался с Анной до самого конца, стойко перенося все ее придирки и чудачества. Психическое здоровье Андерсон все это время продолжало ухудшаться, ее поведение становилось все более странным, непредсказуемым и труднопереносимым для окружающих людей, а рассказы и «воспоминания» все более скандальными и неправдоподобными. Известно, что соседи Манахана неоднократно жаловались в муниципалитет и даже пытались судиться с их семьей, которая упорно отказывалась наводить порядок в доме и саду, что для окружающих, судя по всему, было более важным, чем для самих хозяев соответствующей территории.