Смит предприняла первую попытку опубликовать «автобиографию» Анастасии Николаевны в 1963 году. Она утверждала, что получила рукопись от самой великой княжны, якобы скончавшейся незадолго до этого. Издатель не поверил писательнице и настоял на проверке на детекторе лжи. Не сумев пройти тест, Смит резко изменила свою версию о происхождении рукописи, заявив, что она и является Анастасией Романовой. Ей снова устроили проверку на детекторе, и на этот раз она успешно ее прошла (как известно, «обмануть» подобный аппарат, особенно образец тех лет, можно), результатом чего стал выход в свет книги «Анастасия. Автобиография российской великой княжны».
В том же году популярный журнал «Life» опубликовал большую статью о новоявленной великой княжне Анастасии, хотя в ней и указывалось, что Смит не удалось подтвердить свои притязания на родство с российской императорской фамилией. Двое специалистов-антропологов не нашли в ее внешности сходства с великой княжной. Почерковедческая экспертиза также дала отрицательный результат. Иза Буксгевден, фрейлина двора, прекрасно знавшая великую княжну, отказалась признать самозванку. Русская православная церковь за рубежом тоже категорически отвергла ее притязания. Но эта публикация на короткое время сделала женщину звездой номер один и привела к резкому росту стоимости ее картин и, соответственно, к улучшению ее благосостояния.
В дальнейшем Смит регулярно отказывалась от прохождения любых экспертиз, которые могли бы позволить установить тождественность ее личности и личности Анастасии Николаевны, включая ДНК-экспертизу, предложенную ей в 1995 году, незадолго до смерти.
Претендентка основала фонд Святого Николая, к которому, в частности, отошли деньги, полученные от продажи ее многочисленных живописных работ, изображавших ее детство в окружении царской семьи, среди дворцовых интерьеров.
Нашумевшая книга очередной лже-Анастасии не содержала никаких особых откровений. Единственное, на что указывали весьма малочисленные приверженцы Евгении, так это на то, что еще до того как было исследовано захоронение Романовых, Смит якобы предсказала, что в этой самой могиле будут отсутствовать останки великой княжны Анастасии (то есть ее самой) и ее младшего брата Алексея.
Некоторыми современниками отмечалось также ее знание «многих деталей жизни и быта царской семьи». Правда, они, кажется, совсем забывали о том, что книга претендентки появилась на свет уже после войны, когда были опубликованы сотни изданий на эту тему.
В начале книга Смит строится как многословная, но весьма стандартная история жизни девушки из богатой аристократичной семьи. Анастасия, в понимании Смит, коротала дни, танцуя на вечеринках, катаясь на яхте по морю и вообще ведя роскошный образ жизни до тех пор, пока царь не был низложен, после чего она со всей семьей попала в Сибирь.
История мнимого спасения великой княжны во многом повторяла историю Анны Андерсон. Некий монархически настроенный офицер похитил ее саму и брата Алексея Николаевича из грузовика, перевозившего трупы и застрявшего в грязи. Живыми же из дома особого назначения дети «вышли» исключительно по той простой причине, что штыки расстрельной команды оказались тупыми (почему пули наганов не пробили ничем не защищенную грудь цесаревича, самозваная Анастасия придумать, видимо, так и не смогла).
Далее тайными путями ее и брата переправили за границу, в Сербию – «вторую родину для нас, русских». В 1919 году, если верить ее воспоминаниям, она села в поезд, где ее соседом по купе оказался некий «добродушный» незнакомец. Этот сосед угостил девушку бутербродом с ветчиной, который она имела неосторожность съесть, после чего ей тотчас же стало плохо. Великой княжне пришлось отлучиться в уборную, а тем временем незнакомец пропал, захватив с собой все документы, которые могли бы стать доказательством ее «царского происхождения».
В результате этого дочери императора пришлось провести несколько лет в нищете и забвении, в течение которых она писала, доверяя бумаге историю своей жизни, описывая весь ужас, боль и горе, которые ей довелось пережить, пользуясь для записи огрызками карандашей и обрывками бумаги.
Книга произвела в среде обывателей эффект разорвавшейся бомбы, а имя ее автора немедленно попало на первые полосы газет. К сожалению, Евгения не продумала одного момента: едва только пресса обратила на нее внимание, один за другим стали объявляться другие самозваные Романовы. Среди них и Михал Голеневский, бывший польский офицер, выдававший себя за ее, естественно, брата, чудесным образом «спасшегося от расстрела царевича Алексея».