Сохранились несколько писем лжекняжны, направленных из психиатрической больницы Екатерине Павловне Пешковой, жене Алексея Максимовича Горького, в которых она умоляла Екатерину Павловну выслать ей хоть немного денег, поскольку даже того мизерного содержания, которое положено пациентам, она не получает и просто умирает от голода. (Весьма странным после этого выглядит «самоубийство» претендентки при помощи голодной смерти, не так ли?) Кроме того, «Анастасия» жаловалась на ужасающее к ней отношение окружающих в связи с тем, что ее считают социально вредным и общественно опасным элементом. Супруга Горького, работавшая в то время в Красном Кресте, не оставила эти письма без внимания. В деле Надежды Васильевой сохранились отметки о пересылке ей небольших денежных сумм, продуктов питания, одежды.
Другое письмо с просьбой о помощи было написано Ивановой-Васильевой на немецком языке и адресовано Грете Янсен, в шведское посольство. Но это послание осталось в истории болезни претендентки, то есть не было отправлено адресату. «Анастасия» просила госпожу Янсен документально подтвердить ее личность и забрать наконец из того ада, в который она попала и переносить который не имеет больше ни душевных, ни физических сил. В этом же письме она ссылалась на переписку с Вырубовой, имевшую место в 1934 году, и просила «любимую Гретти» рассказать докторам как о ней, так и о фотографиях из ее прошлой, «княжеской» жизни.
Дело Надежды Владимировны Ивановой-Васильевой после ее смерти было сдано в архив, где его в 2004 году сумела отыскать Е. Светлова, напечатавшая в газете «Культура» очерк о самозванке под названием «Дело о мертвой царевне». Материал немедленно обратил на себя внимание, так как в это время уже были найдены тела царской семьи, но, как мы помним, не все: в могиле в Ганиной Яме отсутствовали трупы цесаревича Алексея и одной из великих княжон.
По официальной – на тот момент – версии, в захоронении отсутствовало тело великой княжны Мария, но ввиду того что в с начала XX века успело появиться около 30 лже-Анастасий, немедля пошли слухи, что спастись удалось именно этой дочери императора Николая и что одна из многочисленных претенденток все-таки была настоящей великой княжной.
Сторонники тождества Надежды Ивановой-Васильевой с великой княжной Анастасией Николаевной отмечали, что претендентка помнила мельчайшие подробности расстрела, такие, например, что царь и наследник стояли (сразу же стоит обратить внимание на тот факт, что в действительности, как нам известно из показаний Юровского, самостоятельно стоять цесаревич не мог, Николай держал его на руках), женщины – сидели на специально принесенных стульях (на самом деле стула было два); что король Георг позднее потребовал доски пола Ипатьевского дома, что во время переездов дети болели – обо всем этом не сообщалось в газетах.
Была даже проведена попытка наложить сохранившиеся фотографии великой княжны на фото Надежды Васильевой, причем желающие пришли к сенсационному выводу об их якобы полном антропометрическом совпадении, забывая, что похожие изыски с тем же «потрясающим» результатом были проведены для другой, еще более известной претендентки – Анны Андерсон.
Указывалось, что на всех рисунках Надежды Васильевой, сохранившихся в ее личном деле, великая княжна Анастасия изображалась в жемчужном ожерелье и бриллиантовой диадеме – украшениях, которые великие княжны получали к совершеннолетию. На самом деле этот факт вообще ничего не доказывает. Разве не могла знать о существовании таких украшений совершенно посторонняя семье женщина? Разве никогда в своей жизни не видела она фотографий и картин с изображением царской семьи?..
Противники же самозванки в первую очередь ссылаются на то, что великая княжна никогда не говорила по-немецки, язык, которым в совершенстве владела Надежда Васильева. Кроме того, как мы уже заметили, ее воспоминания не совпадают с однозначно заслуживающими доверия отчетами Якова Юровского. Ну, и помимо всего прочего, во всех своих письмах и воспоминаниях претендентка упорно звала Анну Вырубову Анной Георгиевной, несмотря на то что настоящее отчество фрейлины было Александровна.