Однако наследник российского престола бежал из Питера, после чего записался добровольцем в Красную армию. Он учился в Балаклавской школе красных командиров, потом командовал кавалерийским эскадроном в 1-й Конной армии Буденного, принимал участие в боях с Врангелем, громил басмачей в Средней Азии. За проявленную храбрость командующий красной кавалерией Ворошилов наградил Романова-Ирина почетной грамотой.
Радость новоиспеченного красноармейца-цесаревича была недолгой. Человек, спасший его во время расстрела в 1918 году, разыскал Ирина и стал шантажировать бравого командира его совсем не рабоче-крестьянским происхождением. Вот именно тогда тому и пришлось присвоить себе имя умершего родственника жены Филиппа Григорьевича Семенова.
Сумев на время скрыться от своего спасителя-шантажиста, Семенов закончил Плехановский институт и стал экономистом. В связи со своей трудовой деятельностью он много разъезжал по стройкам, часто менял прописки.
Но спаситель выследил свою жертву и, в уплату за молчание, вынудил отдать ему казенные деньги, за что Семенов, естественно, получил большой срок – 10 лет лагерей.
Во время заключения он тяжело заболел, после чего и попал в психиатрическую клинику.
Состояние острого психоза, в котором Семенов, как уже было сказано выше, попал в клинику, Крауфман, вероятно, легко объяснила не обострившимся параноидальным синдромом, а тяжелейшими условиями жизни «венценосного» заключенного, в которых он оказался. Непонятно только, чем дипломированный врач объясняет для себя тот факт, что «цесаревич»-Семенов дожил до своего возраста, а не умер от гемофилии, что должно было произойти обязательно, особенно если принимать в учет ужасающие, по сравнению с царским дворцом, условия, в которые попал ребенок после своего «спасения». Как мы помним, даже при дворе его заболевание постоянно обострялось и прогрессировало, вынуждая Алексея проводить большую часть времени в постели, а незадолго до расстрела болезнь проявила себя тем, что он вообще утратил способность передвигаться самостоятельно.
Мало того, Семенов, исходя из рассказа Крауфман, не просто вел обычный для всех здоровых людей образ жизни, а активно участвовал в боевых действиях. Но гемофилия – это не то заболевание, которое может «пройти» самостоятельно. Больному, для того чтобы прожить хоть какое-то время, нужен покой и тщательнейший уход, а уж точно не винтовка и боевой конь.
Ну, а кроме всего прочего, удивление может вызвать само ранение, якобы полученное Алексеем в подвале Ипатьевского дома. Вспомним, что перед тем, как чекисты открыли огонь, мальчик сидел на стуле (стоять он не мог). Стрельба началась неожиданно и велась на поражение. Иначе говоря, прицельно в сердце, в крайнем случае – в голову, но никак не в то место, на котором у претендента остался шрам. Да и каким образом юный наследник престола ухитрился отделаться единственным сравнительно легким ранением, да еще и куда – в ягодицу, на которой, попросту говоря, в тот момент сидел, – совершенно не понятно.
Цесаревичу, как и каждому из расстреливаемых, был выделен личный, конкретный палач, промахнуться который (беря во внимание мизерное расстояние, разделявшее его и жертву) не мог никак. Если княжон защищали корсеты, то у мальчика такой защиты не было.
Таким образом, спастись юный наследник престола мог только по воле того, кто руководил казнью, но, как мы знаем из показаний участников расправы, этого не было.
Кое-кто, жаждущий видеть в Семенове спасшегося цесаревича Алексея, продолжая развивать эту тему, в конце 90-х годов прошлого века стал инициатором генетической экспертизы. Якобы у одного из трех сыновей Семенова была для этого взята кровь. После чего ДНК Юрия Семенова в одной из английских лабораторий сравнили с ДНК английского принца Филиппа, родственника Романовых. Из трех тестов якобы совпали два, а третий остался нейтрален, что говорит о большой вероятности родства Семенова с представителями российской монаршей фамилии.
Что это, очередная мистификация? Пожалуй, нам известно уже так много, что вывод, диктуемый здравым смыслом, напрашивается сам собой.
Избицкие. И в завершение расскажем об одном интересном случае, который произошел уже в наше время. Мы долго не могли определиться, в какой именно части этого повествования поместить информацию о нем, поскольку к появлению лже-Анастасии непосредственно он не относится. Поэтому решили представить его в конце беседы о «чудом спасшихся» Романовых, поскольку люди, о которых пойдет речь, презентуют себя только лишь потомками великой княжны, причем похоже, что сами искренне верят в это.