– Ты прав, Игнаций, я действительно сказал именно так, но никогда не подозревал, куда это нас приведет, – произнес он и отхлебнул прямо из горлышка.
– Я тоже, но так получилось, – ответил Каркази. – Теперь осталось решить, как нам поступить дальше.
– Я и сам еще не знаю, – признался Локен. – Я думаю, ты незаслуженно оскорбил морнивальцев. Учитывая обстоятельства, в которых мы тогда оказались…
– Нет, – прервал его Каркази. – Вы, Астартес, во всех отношениях стоите выше нас, смертных, и требуете к себе уважения. Но уважение надо заслужить. Ваша нравственность должна быть безупречной. Вы должны быть не только выше границы между добром и злом, но и не опускаться до серых областей неопределенности.
Локен печально усмехнулся:
– А я думал, что лекции по этике – работа Зиндерманна.
– Ну, наш дорогой Кирилл в последнее время несколько удалился от дел, не так ли? – заметил Каркази. – Я признаю, что совсем недавно примкнул к рядам праведников, но я знаю, что поступаю правильно. Более того, я знаю, что это необходимо.
– Ты так уверен в этом?
– Да, капитан. В это я верю крепче, чем во что бы то ни было за всю мою жизнь.
– И ты продолжишь это распространять? – спросил Локен, поднимая пачку исписанных листков.
– Капитан, а на этот вопрос имеется правильный ответ?
– Существует, если ответишь честно.
– Если смогу, – сказал Каркази, – то продолжу.
– Игнаций Каркази, ты навлечешь беду на нас обоих, – сказал Локен. – Но если у нас не останется правды, мы превратимся в ничто, и если я запрещу тебе высказываться, я стану тираном.
– Так вы не собираетесь запрещать мне писать и не отсылаете обратно на Терру?
– Надо бы, но я не буду этого делать. Но ты должен сознавать, что этими поэмами ты навлек на себя гнев могущественных людей. Они будут требовать твоей высылки, а может быть, и хуже. Начиная с этого момента ты находишься под моей защитой, – сказал Локен.
– Вы считаете, что мне потребуется защита? – спросил Каркази.
– Определенно, – заверил его Локен.
– Мне сказали, что вы хотели меня видеть, – сказала Эуфратия Киилер. – Могу я узнать – зачем?
– Ах, моя дорогая Эуфратия, – откликнулся Кирилл Зиндерманн, поднимая голову от еды. – Входите, прошу вас.
После того как она целый час бродила по пыльным проходам третьего зала Архива, Эуфратия обнаружила итератора в столовой на нижней палубе. По словам одного из его коллег, еще остававшихся на корабле, старик целые дни проводил в Архиве, пропуская назначенные лекции – хотя, надо заметить, что желающих его услышать было не так уж и много, – и игнорируя приглашения сослуживцев присоединиться к ним за обедом или ужином.
Торгаддон предоставил ей самой разыскивать Зиндерманна – его миссия закончилась, едва они ступили на борт «Духа мщения». После чего капитан отправился на поиски Локена, чтобы вместе с ним снова вернуться на Давин. Киилер ничуть не сомневалась, что он расскажет своему приятелю о том, что видел неподалеку от Дельфоса, но ей уже было все равно, кто еще узнает о ее новой вере.
Зиндерманн выглядел ужасно: глаза ввалились и покраснели, а лицо стало серым от усталости.
– Вы не слишком хорошо выглядите, Зиндерманн, – сказала она.
– То же самое я мог бы сказать и о вас, Эуфратия,– ответил Зиндерманн.– Вы похудели, а вам это не идет.
– Большинство женщин были бы польщены этими словами, но ведь вы послали капитана Астартес не ради того, чтобы комментировать мой аппетит, не так ли?
Зиндерманн рассмеялся и отодвинул книгу, которую пристально изучал до ее прихода.
– Вы правы, я не за этим хотел вас видеть.
– Тогда зачем? – спросила она и села напротив. – Если причина в том, что вам рассказал Игнаций, то лучше не тратьте зря слов.
– Игнаций? Нет, я уже давно с ним не разговаривал, – ответил Зиндерманн. – Это Мерсади Олитон зашла меня навестить. Она и сказала, что вы стали ревностным агитатором в пользу культа Божественного Откровения.
– Это не культ.
– Нет? А как вы назовете это новое течение?
Эуфратия ненадолго задумалась.
– Новая вера.
– Умный ответ, – заметил Зиндерманн. – Если вы согласитесь мне помочь, я хотел бы больше узнать об этом.
– Правда? Я-то думала, что вы вызвали меня сюда, чтобы попытаться объяснить ошибочность избранного пути и отговорить от следования моей вере.
– Ничего подобного, моя дорогая, – заверил ее Зиндерманн.– Вы можете полагать, что обязаны хранить свои убеждения в самых дальних уголках сердца, но они все равно обнаружатся. Когда дело касается преклонения, мы становимся очень любопытными существами. Те вещи, что оказывают влияние на наше воображение, влияют и на нашу жизнь, и на характер. А потому надо быть крайне осторожным в выборе объекта поклонения, поскольку мы становимся похожими на того, кому поклоняемся.
– И как вы думаете, кому мы поклоняемся?
Зиндерманн с опаской посмотрел по сторонам и вытащил листок бумаги, в котором она немедленно узнала одну из листовок Божественного Откровения.
– Вот именно в этом я и хочу просить вашей помощи. Я прочитал этот текст несколько раз, и, должен признать, меня заинтриговало его содержание. Знаете… после тех событий в Шепчущих Вершинах… я не мог спать и тогда решил закопаться в книги. Я думал, если пойму, что с нами произошло, то смогу найти логические причины.
– И вам это удалось?
Он улыбнулся, но Эуфратия заметила, что в его улыбке сквозили отчаяние и усталость.
– Сказать честно? Нет, не удалось. Чем больше я читал, тем отчетливее сознавал, насколько далеко за годы поношения религии мы ушли от деспотического духовенства. К тому же, чем больше я читал, тем яснее понимал, что вырисовывается какая-то определенная структура.
– Структура? Какая же?
– Смотрите. – Зиндерманн обошел вокруг стола, сел рядом с Эуфратией и разгладил помятый листок. – Божественное Откровение повествует о том, что Император жил среди нас не одну тысячу лет. Правильно?
– Да.
– Ну вот, а в древних текстах – в основном это полная чепуха, старые сказки и устрашающие легенды о кровопролитиях и варварских обычаях – я обнаружил кое-что, соответствующее этой теме. Сияющее золотое существо появляется не в одном тексте, и, как я должен признать, этот герой очень похож на того, кто описан в этом тексте. Не могу сказать, какая польза от подобного открытия, но мне хотелось бы узнать о нем больше.
Эуфратия не знала, что ему ответить.
– Взгляните сюда, – продолжил Зиндерманн, пододвигая и поворачивая книгу. – Этот текст написан на одном из древних наречий человеческого рода, но я никогда не встречал его раньше. Я смог разобрать несколько отрывков, но текст довольно сложный, и без знания нескольких корневых слов и правил образования грамматических окончаний его почти невозможно перевести.
– А что это за книга?
– Я уверен, что это «Книга Лоргара», хотя и не имел возможности поговорить с Первым капелланом Эребом, чтобы удостовериться в этом факте. Если я прав, то эта книга может оказаться копией, подаренной Воителю самим Лоргаром.
– А почему это для вас так важно?
– Разве вы не помните, какие слухи ходили о Лоргаре? – спросил Зиндерманн. – Ведь он тоже поклонялся Императору, почитая его богом. Как я слышал, воины его Легиона уничтожали один мир за другим только из-за недостаточно почтительного отношения населения к Императору, а затем сооружали грандиозные памятники.
– Я помню такие слухи, но ведь это только слухи, и ничего больше?
– Возможно. А вдруг это правда? – Глаза Зиндерманна загорелись при мысли о возможности нового исследования. – Что если один из примархов – ни больше, ни меньше как сын самого Императора – посвящен в тайну, к которой мы, смертные, еще не готовы? Если до сего момента мои исследования верны, эта книга может рассказывать о рождении божества. Я должен знать, что это означает!
При мысли об открывающихся возможностях сердце Эуфратии забилось сильнее. Неопровержимое доказательство божественности Императора, представленное Кириллом Зиндерманном, высоко поднимет статус Божественного Откровения, и тогда новая религия распространится по всем уголкам Галактики.