Через несколько часов пейзаж начал меняться, вдоль дороги стали появляться редкие кустарники и корявые финиковые пальмы, а вскоре караван нырнул между двух огромных барханной, открывая шикарный вид на появившийся в низине оазис. Караван неспешно вошел в охраняемые автоматчиками ворота и остановился возле большого, расписного шатра. Его грубо стащили с верблюда и поволокли внутрь, бросив посредине помещения, на мягкий персидский ковер. Давид перевернулся на бок и напрягая пресс, сел по-турецки. Руки ему так никто и не развязал. Через некоторое время из темноты помещения вышел мужчина и его лицо осветили лучи солнца, проникающие через отверстия, специально сделанные в стенах и потолке сооружения.
Перед ним стоял неожиданно разбогатевший на нефти, бывший бедуин, ещё совсем недавно по привычке грабивший караваны Халид, по кличке Северный Ветер, а теперь очередной новоназванный шейх, кем-то уважаемый Халидан Аль-Хассад.
— Ветер, ты совсем голову простудил? Зачем ты меня сюда притащил? — искренне поразился Гройсман, ни как не ожидая увидеть именно этого персонажа, — Мы же приняли твою заявку. Она рассматривается в соответствующем порядке. Лично я ничего не смогу изменить, ни ускорить, ни застопорить.
— Это, смотря как просить! — ухмыльнулся бывший грабитель и бандит. Хотя почему, бывший? — А если тебя попросит одна русская девочка по имени Оля?
— Ну, девочкам вообще некрасиво отказывать. Но она не попросит.
— Это почему?
— Потому что её нет в природе. Это миф. Тебя прикупили за сорок серебряников твои конкуренты, чтобы спихнуть с трассы, а ты придурок, и купился. Ты думаешь, тебе простят моё похищение?
— А если все-таки попросит?
— Если… может быть… наверное… У тебя только один шанс попытаться выйти из этой ситуации немного живым, просто развяжи меня прямо сейчас.
— Приведите девчонку, — неожиданно проорал бандит, а внутри у Гройсмана все похолодело. Неужели?
В следующий миг в другой конец помещения затащили светловолосую девушку, замотанную в восточные одежды. Идиоты, свою Оленьку он бы узнал, даже если бы просто увидел её тень, он бы её элементарно почувствовал!
Гройсман расхохотался, глядя на хозяина помещения:
- Раньше ты был просто безмозглым ослом, а теперь будешь мертвым безмозглым ослом!
И в этот момент жахнуло! Давид тут же упал лицом вниз на ковер и затих.
Через десять минут он уже трясся в вертолете и ловил на себе полные укора взгляды совсем молодого Левинского, отвечавшего за спец операции и обещавшего в следующий раз пристрелить лично.
На следующий день был срочно созван совет десяти, который был целиком и полностью посвящен этому событию. В конце заседания Главный Арбитр обратился к Гройсману и сказал:
— Давид, ты знаешь правила и должен меня понять. Такого мы больше допустить не можем, поэтому я отдал приказ найти и ликвидировать девушку.
Давид поднялся на ноги и глядя прямо в глаза Арбитру спокойно ответил:
— Я еще могу понять полоумных папуасов, но вы-то взрослые, уважаемые люди! Кого вы собрались искать, если даже я её сейчас не узнаю? Вы собираетесь перебить всех женщин огромной страны? У меня таких знакомых, как она была не меньше сотни. Ищите конечно, если вам больше нечем заняться, но ко мне с этими вопросами больше не подходите.
Собрание постепенно подходило к концу, а Ия с любопытством пыталась рассмотреть участников мероприятия, её внимание, почему то, привлекла светловолосая молодая женщина, которая сидела немного в стороне и кажется даже не принимала участие в обсуждении. Ия напрягла зрение и с огромным удивлением поняла, что это ни кто иная, как Ольга Марковна Пунтус.
Тем временем Гройсман погнал свою машину по узеньким улочкам античного Акко, а потом, бросив её, нырнул по одному, известному только ему лазу в подземелье, называемое ещё подземным городом Рыцарей Госпительеров, где не брали ни сотовые, ни спутниковые, ни прочие средства слежки и связи. Пройдя знакомым маршрутом он опустился ещё на один уровень и отодвинув, замаскированный под булыжник в стене засов открыл дверь и вошел внутрь. Зажжённые факелы осветили довольно приличную комнату с подобием алтаря посередине, который возвышался из круглой чаши, наполненной водой, которая переливалась наружу по небольшому желобку и терялась в темноте помещения. Видимо здесь бил небольшой родник. Гройсман взял один из факелов и установил в специальном углублении на краю чаши, осветив сам алтарь, который завершался обезличенной поясной женской фигурой в натуральную величину. Вместо лица был обычный глиняный шар.