— Но, насколько я знаю, это элитное жилье. Этот дом всегда принадлежал правительству региона. Как она умудрилась получить здесь квартиру?
— Ну как девушки умудряются получить подобное, — как-то по доброму засмеялся собеседник, но видя вопросительно поднимающиеся брови Ларисы, поспешно добавил, — Она была удивительной женщиной, яркой, стильной, красивой и очень умной. Согласитесь, редкое сочетание.
— Хм. Так что, насчет квартиры?
— Мы не были настолько близки, чтобы я знал точно, — он ненадолго задумался, видимо пытаясь правильно сформулировать мысль, — Это только слухи.
— Я же не официальное расследование веду, мне надо просто понять, что происходит.
— Оля перед последним курсом, летом ездила на Олимпиаду в Москву, как волонтер от своего института. И судя по дате рождения дочери, а так же по отсутствию мужчин в её последующей жизни, там у неё приключилась большая любовь.
— Но как все это связано с квартирой?
— Говорят, что в наш Горком партии пришло благодарственное письмо чуть ли не из секретариата Центрального Комитета с просьбой уделить ей особое внимание. На тот момент это было круче, чем послание от самого Господа Бога. Вот они и расстарались.
— Все интересней и интересней, — пробормотала Лариса.
— Потом она родила девочку. Маму Иечки.
— И кто же у нас папа?
— Это тайна за семью замками. Но дочка на маму совсем не походила, она была темноглазая и не высокая, очень хрупкая. И набожная. Я бы сказал — классическая евреечка.
— Как бабушка умерла?
— Умерла Оля примерно в пятьдесят лет. Болячки какие-то по-женски, она не делилась.
— Ясно, это получается, Ие было лет семь, восемь.
— Да, все верно.
— А кто отец девочки?
— Говорят какой-то спортсмен приезжий. Чуть ли не мировая знаменитость, но счастье это ей не принесло. Не везло девочкам с личной жизнью. После этого Тамара ударилась в благотворительность, практически забыв о дочери, отдавая все внимание церкви. А те и рады стараться. По сути та же секта. Она бы и квартиру переписала, да там есть какая-то заковырка, я не в курсе.
— Понятно. Что-то я смотрю, вы не очень к институтам церкви?
— Вот именно, что к институтам. Бог должен быть внутри у каждого. А в церкви, как и в любом институте, работают обычные люди. А они, как вы знаете, все разные.
— Как получилось, что в квартире, которая принадлежит Ие, живет теперь какая-то дальняя родственница?
— Вот правда, не знаю. Нам объяснили, что дети ни в чем не нуждаются. У нас не было повода для беспокойства.
— Теперь я надеюсь, они появятся. И ещё добавлю, что это чудо родственница, оформила на себя опеку, но ни копейки не отдает детям. Зато ездит отдыхать за границу. И никому до этого нет дела. Ни Богам, ни людям.
— А почему Иечка молчит? Почему ничего никому не рассказывает?
— Мне же рассказала. Может все дело в людях, которым она не верит? Кстати её сбила машина, когда она в очередной раз ходила в церковь. Теперь и туда ходить не будет. Надо спасать девочку, а то, не известно, куда её может развернуть.
— Вы знаете, если честно, я в шоке. Но можете на меня полностью рассчитывать. Мне очень нравилась Оля, хотя я и не подавал вида. А Иечка будет её точной копией, это очевидно. Только более спортивной что ли. Оленька была совсем хрупкая, хотя довольно высокая.
— Хорошо. Давайте объединим усилия. Когда приедут соседи, вы мне сразу позвоните. Только у меня одна просьба, не говорите им, что мы заинтересовались судьбой девочки.
— Разумно.
— Мне Ия сказала, что тетка, под угрозой отправить их всех в детский дом, заставила её подписать какие-то бумаги. Надо быть аккуратным, чтобы дети не пострадали от наших действий.
— Хорошо, хорошо, я вас понял. Просто позвоню вам, когда они приедут.
— А вы случайно не в курсе, в какую спортивную секцию ходила девочка?
— Нет, я вообще первый раз слышу про спорт в её жизни.
— Ясно, спасибо вам большое. До свидания и жду вашего звонка.
Они, более менее тепло распрощались, и Лариса поехала на работу.
Глава 5. Богатство…
Ию с утра разбудила радостная малышня. Они за вчерашний день успели наскучаться, напугаться, наголодаться и теперь отрывались на девушке по полной программе, наперебой расспрашивая, рассказывая и одновременно буквально облизывая ее с ног до головы. Та притворно на них ворчала, но сама тоже с удовольствием купалась в искренней ласке и тепле, которой ей всю жизнь так сильно не хватало. С утра, проводив их в садик, она догрызла остатки вчерашней детской трапезы, которую запила водой из под крана и вспомнив, что с утра обещала приехать эта странная женщина, принялась приводить себя в порядок. В одиннадцать часов в дверь постучали, но за порогом стоял нахмуренный Михалыч.