Давид Соломонович Гройсман задумчиво стучал пальцами по резной шкатулке, которую хотел передать Левицкому, с просьбой отыскать наследников его любимой, и вдруг широко улыбнулся:
— Россия говоришь? Я как раз туда собирался?
Мужчины удивленно уставились на только что умирающего человека, а он глянув на их вытянувшиеся лица, весело расхохотался:
— Я тут подумал, какая разница, где сдохнуть? Почему бы и не в России? Там холодно, дольше сохранюсь. Тем более у меня есть одно недоделанное дельце.
— Там-то ты, когда успел наследить? — изумился Кацель.
— Когда был молодым и высоким, — сверкнул глазами заметно помолодевший Гройсман.
— Это до первого потопа что ли?
— До него, мой юный друг, до него. Предлагаю отметить судьбоносное решение нормальным обедом, а то меня уже тошнить от этих дурацких диет.
— Мы то с Левой не против, главное, чтобы ты концы не отдал раньше времени.
— Не радуйся, не отдам. Говорю, дело у меня. Ты уже продумал, как меня доставлять будешь?
— Все организовано.
— Какой ты шустрый, а если бы я не согласился?
— Пришлось бы тебя усыпить, — глядя ему прямо в глаза, серьезно отвелил Марк Лазаревич.
— Заговорщики блин, — проворчал Давид Соломонович, — Ну хоть пожрать нормально вы мне разрешите?
— Сейчас все организуем, а заодно и послушаем твою историю.
С высоты террасы открывался шикарный вид на вечернюю набережную, окрашенную в яркие тона кровавого заката над Средиземным морем. Там внизу бурлила жизнь. Отличная, чистая и ухоженная набережная, оборудованная всеми благами для туристов, была просто забита народом, который гулял, катался на велосипедах, сидел за столиками и на скамеечках, любуясь игрой цвета в высоких, перистых облаках.
Трое мужчин с интересом рассматривали черно-белую фотографию, которая слегка подрагивала в согнутых пальцах Гройсмана.
— Это она, моя Оленька, — дрогнул голос старого еврея, — А у меня дурака, не нашлось времени…
— Да не говори ты чепухи! — вдруг высказался Левицкий, — Ты просто берег её даже от себя самого, боясь замарать во всем этом дерьме, в котором нам приходится жить.
— Может и так, — не стал спорить мужчина, — Но это ничего не меняет. Я знаю, как бы мы не прятали правду, но меня списали, поэтому я уже не опасен. Мне надо найти Ольгу. Либо наших наследников.
— Откуда такая уверенность в наличии наследников?
— Это не уверенность. Я просто знаю, что они есть.
— Я тебе помогу, — неожиданно сказал Кацель, и уверенно добавил, — Если есть хоть один шанс из миллиона, то ты увидишь своих близких.
На него удивленно уставились две пары вопросительных глаз.
— У меня есть в Москве люди, практически волшебники в этом деле. И они мне должны!
— Это кто такие? Почему не знаем? — выразил Левицкий общее мнение.
— Потому что они профи. Помните развалившееся допинговое дело? Так вот это они уперли главного фигуранта из Нью-Йорка в Россию. Ха-ха.
— Интересно, какие у них расценки? — задумчиво произнес Левицкий.
— А какая разница, — махнул рукой Гройсман.
Но Кацель опять удивил всех:
— Они не возьмут денег. Я даже предлагать не буду, чтобы не обижать.
— Да что ты им такого сделал? — Левицкий не мог поверить, что кто-то может отказаться прилично заработать.
— Вам, евреям не понять русскую душу, — заржал Кацель, — Короче, это дело я беру на себя.
— Если бы ты не был моим родственником, я бы насторожился от твоего усердия, — задумчиво изрек Давид Соломонович.
Все громко расхохотались, заставив вздрогнуть обсуживающих их людей
— Когда выдвигаемся? — поинтересовался хозяин фазенды.
— Я думаю пары дней нам хватит, чтобы все состыковать, — произнес Левицкий глянув на Кацеля, и получив утвердительный кивок, продолжил, — Ориентируемся на вторник. Если что, скорректируем.
Вечером добравшись до небольшой и уютной гостиницы, Кацель набрал своего московского партера, Глеба.
— Привет Марк Лазаревич, ну как там наш будущий пациент, дал согласие?
— Куда он денется с подводной лодки? — хохотнул Кацель, — Через пару дней планируем вылететь в Москву, а дальше ты там сам командуй. Но я ещё предварительно сообщу.
— Хорошо, никаких проблем, у нас все готово.
— Я вообще-то позвонил по другому поводу.
— Слушаю? — вмиг собрался собеседник.