— У меня как то был случай, еще в институте, — издалека начала она, — Мою подругу затащили в подвал два придурка…
Через полчаса Лариса знала все подробности разговора в квартире у тетки. Они уже минут пять как стояли около подъезда девушки, но расходиться не торопились.
— Редкостная сука, — коротко, но емко оценила Лариса родственницу девушки. У неё родные дети есть?
— Неа, я не слышала, хотя может и есть. Я вообще про неё мало знаю, мы же совсем не общались, пока мама была жива.
— А сколько ей лет?
— Я точно не знаю, но она старше мамы, значит ей больше сорока.
— Ясно, значит теоретически, дети возможны. У тебя есть её установочные данные?
— Какие данные? — не поняла девушка.
— Паспортные данные.
— Эти есть, мы же договор составляли.
— Это хорошо, найдешь и отправишь мне эсэмэской. А квартира кому принадлежит, в которой вы живете?
— Я не знаю, она не сказала. Сказала только, что платит за аренду.
— Хорошо, это тоже надо выяснить. Какой тут адрес?
Девушка продиктовала данные, которые Лариса тут же записала в телефоне.
— А зачем вам это?
— Да не верю я ни одному её слову. Судя по её нереальной любви к деньгам, вряд ли она хоть за что-нибудь платила. А где она раньше жила?
— Я не знаю.
— Ия, ну нельзя же так все отпускать на самотек. Эта дамочка хоть местная, или откуда-то приехала?
Девушка надолго задумалась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то крупицы информации о своей, внезапно появившейся родственнице.
— Мне кажется, она откуда-то приехала, хотя это не точно. Мама как-то говорила тёте Свете, мол той очень повезло, что этот монстр живет довольно таки далеко. И говорили они об её сестре. А у тети Светы только одна сестра, старшая, тетя Галя. Там ещё были какие-то судебные тяжбы, но про это я вообще не помню.
— Не удивительно, при таких жизненных принципах. Точнее при их полном отсутствии. Ладно, это все фигня, как день варенья праздновать будем?
Девушка непонимающе вылупила глаза на собеседницу.
— Какой день варенья? Я не люблю варенье.
— Я про твое восемнадцатилетние, — пояснила Лариса.
У Ийки непроизвольно защипало глаза, так как она даже, и думать забыла про такие непозволительные вещи, но женщина её тут же обняла и сказала:
— В среду ничего не планируй после тренировки, до скольки, кстати, ты в клубе?
— До пяти примерно.
— Вот и чудненько. Я за тобой заеду.
— Зачем?
— Затем, мать твою! — не сдержалась Лариса, — Надо. И не спорь.
— Хорошо, — тут же согласилась Ия, уступив напору женщины.
— Вот и славненько, — довольно потерла та руки, — Вот и договорились…
Глава 14. А кто у нас папа…
— Тварь мелкая! Бумагу ей подавай! Договор! Я ей сучке такую бумагу организую, что замучается читать! И главное зыркает, как волчонок, аж оторопь берет. Ну ладно, попользовалась проститутка мелкая моей добротой и хватит. Пряники закончились, пришло время кнута, — взбешенная тетка намотала уже не один километр по шикарному, красно-коралловому паркету из Западно-Африканского пандука, — Я её, блядь, научу, как Родину любить и старших уважать!
— Вот видишь, а я всегда тебе говорил, что у неё ничего святого нет, а ты мне не верила!
— Верила, не верила, какая разница? Можно подумать ты святоша.
— Да, я святоша, я своей любви не изменяю, — насупился Альбертик.
— За что же ты тогда по носу получил, праведник ты мой, ручки небось, свои похотливые распустил?
— Зая, ну какие ручки, ты видела этот скелет, обтянутый кожей?
— Молодой кожей! И не такая уж она худая, как ты тут мне расписываешь.
— Да палка палкой Галюнчик, ну чего ты так расстроилась из-за какой-то малолетки? — попытался свинтить с опасной темы Альбертик.
— Вот именно! — взвизгнула тетка, — Малолетка мне тут указывать будет, что делать! А ты молчишь, как немой памятник, никакой поддержки. Его жену на глазах оскорбляют, а он язык в жопу засунул. Самой приходится все вопросы решать. Господи! За что мне все это? Чем я так тебя расстроила? Может, мало подношу? Так ты скажи, подай знак, на святое дело мне не жалко, — уперлась она взглядом в потолок, пытаясь увидеть виртуального собеседника.
— Точно, а помнишь, я тебе говорил, надо было ту икону у подыхающей бабки купить. Сейчас бы прибили ее на стену, и все бы у нас было хорошо с такой-то защитой.
— Идиот! Ты помнишь, сколько её родственники за ту деревяшку бабла запросили? Как будто она из золота отлита.