— Сема, был задан вопрос, что это за девка и откуда она взялась? Поясни людям.
— Это местная, но я её не видел.
— Кто тренер?
— Михалыч.
— Ты че мне тут мутишь? — разозлился Грек, — Ты же сам говорил, что вместе с Михалычем отбирали кандидатов?
— Ну говорил! Только Михалыч привел двух девок, а третьей говорит нету. Я на него тогда наехал, вот он и привез эту зомботелку. А откуда я не знаю.
— Ты наехал на Михалыча? — аж, привстал и заржал Грек.
— Ну да, — удивился его реакции Сема, — А что не так?
— Ты кому тут горбатого лепишь? Наехал он! — рыкнул Грек, — Знаю я пару придурков, точнее знал, которые на него пытались наехать. Только вот куда потом они делись, никто не знает.
— А кто этот Михалыч? — поинтересовался ростовский.
— Тренер местный, бывший военный, ранетка наглухо отбита после нескольких контузий. Если переклинит, все — сливай воду. Я с ним по молодости пересекался несколько раз, он мог бы далеко пойти, но… стал тренером. Сема, ты узнай по тихой, что это за девка? Только не вздумай быковать, просто узнай. Понял?
— Понял, — буркнул притихший Поплавский, который тоже довольно хорошо знал Михалыча.
Неожиданно в разговор встрял отвечающий за организационные вопросы на турнире, тоже приглашенный, весь татуированный, спец из Питера, по кличке Кот:
— Я к ней завтра в пару на разогреве поставлю Лосиху, попрошу, чтобы та её вырубила и содрала маску. Либо просто содрала маску. Она здоровая, как носорог, если схватит, то все пиздец, не вырвешься.
Все снова заржали. Грек в согласии мотнул головой:
— Давай, действуй. Поставь их на первый бой, чтобы настроение с утра поднять всем участникам. Ха-ха-ха.
Холодная водка снова весело забулькала в узком горлышке запотевшей бутылки, наполняя стоящие на столе пустые рюмки.
Угрюмый Семка вышел из комнаты и набрал Михалычу:
— У вас завтра первый бой. Начало в одиннадцать. Смотри не опаздывай.
— Ты же говорил, что мы пятые и бой после обеда? — задал законный вопрос тренер.
— Только что переставили.
— Что-то ты мутишь, почему переставили? С кем будет бой?
— С Лосихой какой-то, я её не знаю.
— Блядь, не нравится мне все это говно, — протянул Михалыч и отключился.
— Типа мне нравится, — буркнул в Пустоту Сема и вернулся к компании.
А Михалыч тем временем набрал девушку:
— Не спишь, Июлька?
— Собираюсь, что случилось?
— Там что-то переделали и бой у тебя в одиннадцать.
— Ага понятно. Во сколько выезжаем?
— Да подожди ты, выезжаем! Завтра к девяти гони в клуб, там до десяти разминаемся и оттуда уже рванем. А я пока пробью, что это за Лосиха такая.
— Какая Лосиха?
— Погоняло у девки, с которой ты будешь драться.
— Ясно, спокойной ночи.
Ийка сбросила вызов, а тренер напялил на нос очки и сел за компьютер.
На завтра в пол одиннадцатого утра Михалыч предъявил свой пропуск на шлагбауме, и они въехали на территорию базы.
— Ты посиди пока в машине, а я схожу, узнаю, что там и как.
— Хорошо, — ответила девушка и задумалась, вспоминая информацию, которую ей выдал тренер о её сопернице. Ийку от волнения слегка подколачивало. Метр восемьдесят пять ростом, девяносто пять килограммов мышц и костей, огромная злобная тварь, с которой отказывались драться даже многие профессиональные бойцы мужчины. Пиздец! Если она взяла в захват, что все, раздавит, как букашку. Пиздец в квадрате.
— Через пять минут вернулся злой, как черт Михалыч:
— Это все из-за твоей сраной шапки, — в сердцах выплюнул он, — Видите ли, им твое личико захотелось посмотреть.
— Так там же грим? — удивилась девушка.
— А им по херу! — рявкнул тренер, — Пошли, подберем тебе что-нибудь жесткое и обтягивающее, чтобы не за что было ухватиться.
Они прошли в комнату своей команды и принялись осматривать всю имеющуюся экипировку. Ничего путного естественно не нашли, но подобрали, что смогли. На нее все смотрели, как идущую на смертную казнь, безвинную жертву. Слухи по базе успели разлететься со скоростью звука. Объявили десятиминутную готовность, и девушка с тренером переместились в комнату для подготовки к бою. Там Ия сняла Балаклаву, нанесла толстым слоем грим, натянула на голову чулок, аккуратно вытащила хвостик, прикрепила к нему свою черную розу и глянула в прихваченное для этого случая небольшое зеркальце, которое тут же передала Михалычу. Через минуту объявили бой.
Они вышли в дверь, и пошли по сетчатому коридору. Зал взревел, а внутри октагона бесновался разряженный, знакомый мужичок.