— Самое страшное, что он и дома такой же!
— Офигеть! — только и смогла вымолвить Лариса, — Беда бедовая!
— До сих пор понять не могу, как мама умудрилась с ним столько лет прожить.
— Ну здесь как раз все просто. Любит она его, — вздохнула девушка.
— А он этим пользуется без зазрения совести.
— А какой у тебя кстати план «Б»? Ведь мальчишек Ие вряд ли оставят?
— Ие не оставят, а Морозову Олегу Петровичу, то есть мне, я думаю не откажут.
Лариса от внезапно приключившегося с ней ступора резко притормозила, пытаясь развернуться в сторону парня, и не удержав равновесие, стала падать. Благо, что реакция у парня соответствовала его увлечениям, и неконтролируемое падение тела было технично и аккуратно прервано. Сзади защелкали объективы фотокамер вывалившей после совещания прессы. Лариса не обращая внимание на свое пикантное положение, внимательно впилась взглядом в глаза парня:
— А как же Ия?
Олег аккуратненько предал Ларисе вертикальное положение и вдруг весело подмигнул:
— А ей я сделаю предложение, от которого, я очень надеюсь, она не откажется.
— Это то, о чем я подумала? — Лариса постучала наманикюреным коготком по верхней фаланге своего безымянного пальца?
— Может ты наконец познакомишь отца со своей девушкой? — раздался сзади недовольный голос Петра Ивановича Морозова.
— Твою же мать! — молодые люди резко обернулись, с удивлением наблюдая собравшуюся возле них довольно приличную толпу…
Глава 29. Последний бой…
Понедельник со вторником для Ийки пронеслись как одно мгновение, с утра физические нагрузки, потом до обеда бой в клетке, затем обратно в клуб и тренировочные спарринги до самого вечера. После этого рысью за близнецами, необходимые домашние дела и трупом в койку, без всяких глупых мыслей и сновидений. Последние два боя прошли без сучка и задоринки, они с тренером после долгих споров избрали единственно верную тактику, которая пока не подводила. Так как соперники были намного больше и тяжелее девушки, да ещё зрители неистово желали, чтобы с неё наконец сорвали эту чертову маску, мотивация у её оппонентов была запредельная и пресекать это надо было в зародыше. Поэтому было решено, что в самом начале поединка Ия наносила несколько ударов со всей возможной дури прямо через защиту без всякого разбора куда попадает. Со стороны этот казалось безпонтовой тратой сил и энергии, но соперник, мгновенно почувствовав ударный потенциал и скорость девушки, тут же усмирял свою прыть, больше озадачиваясь защитой, потому что прилет подобного удара в незащищённую часть тела мог иметь катастрофические последствия. Бой постепенно переходил в академическую возню, которую Ийка преодолевала без всяких проблем. Недовольный зал ни как не мог взять в толк, почему заведомо более сальные и крупные бойцы ввязывались с ней в какую то непонятную классику, вместо того, чтобы просто взять и раздавить как букашку. А признаваться в истинных причинах своего поведения на ринге соперники Ии не спешили.
Но сегодня был особенный бой, против нее в клетку выйдет дзюдоистка из Бразилии по кличке Айкару, что в переводе означает Клещ. Мощная, цепкая, очень хорошо подготовленная, опасная и беспринципная дрянь.
Народ из Михалывческого клуба собрался в своей комнате и каждый занимался своими проблемами. Ия с тренером отошли в угол и проговаривали перед предстоящим боем различные варианты:
— У неё очень сильные кисти и пальцы, если вцепится, не оторвешь, отшиби их нафиг и даже не церемонься, если надо, просто сломай. У нее ни фига святого, представь, что эта тварь покусилась на твою семью, на пацанов и хочет их забрать! — как мог, накручивал девушку Михалыч.
— Да за пацанов я ей кадык вырву, — неожиданно взвилась девушка.
— Вот и вырви! — поддержал её настрой Михмихыч.
Они уже собрались выдвигаться в сторону подготовительного помещения перед боем, когда к ним завалила целая делегация во главе с Греком. В комнате сразу стало тихо, и Грех хмуро усмехнулся:
— Да расслабьтесь вы, чего напряглись? Я на минутку.
— Ну, проходи, раз заглянул. Хотел чего или так? — пожал протянутую ему руку Михалыч.
— Да вот, захотелось поближе на твою до… девочку глянуть. Не откажешь?
— Гляди на здоровье, но правила ты знаешь, лицо она не покажет.
— Ну хоть Балаклаву пусть снимет, — ухмыльнулся Грек.
— Сними шапку, — повернувшись к Ийке, разрешил Михалыч.
Та послушно сдернула головной убор и, поблескивая глазами, опять растянула сине-зеленые губы в широкой, искусственной улыбке.