– Но ведь в итоге все обошлось, не так ли? – последовал за ним Диего.
– Очень хочется верить, – произнес Лемье, пересекая спальню. – Я повел себя безответственно, сделал много необдуманных вещей, чем подставил отца, но надеюсь, что в первый и последний раз.
Он с серьезным видом сел за стол и откинул крышку макбука.
– А сейчас, Диего, я попрошу тебя лишь об одном: что бы ни происходило, ни в коем случае не пытайся вмешаться, не влезай в кадр и не подавай лишних звуков. Тебя будто бы здесь нет, понял? – тот кивнул. – На твоем месте я бы даже не дышал и не думал, а то я давно уже подозреваю, что он умеет читать мысли.
С этими словами Мэтт повернулся к макбуку, и на время весь мир сузился до его рамок. Он не обращал внимания на вопросительные взгляды Диего, его попытки заглянуть в экран. Вдруг свет, падающий на лицо Мэтта, потускнел, и послышался чей-то холодный, стальной голос. Человек говорил по-французски, но такой красивый и мелодичный язык мало сочетался с безэмоциональной и сухой речью. Мэтт отвечал аналогично кратко и сухо, также по-французски. Диего даже ощутил легкий укол зависти: вот Мэтт с фамилией Лемье знает французский, а он с фамилией Карлос едва сможет поздороваться и представиться на испанском. Впрочем, не успел Диего как следует потерзаться, как диалог завершился. Нахмурившись, Мэтт еще пару минут в задумчивости глядел в экран, после чего опустил крышку макбука и снова обратил свое внимание на гостя.
– Ну что ж, на сегодня переговоры с отцом окончены. Надеюсь.
– Это… Это был твой отец? – Диего почесал затылок. – Теперь понятно, в кого ты такой.
– Какой такой? – непонимающе переспросил Мэтт.
– Ну, такой строгий и серьезный… Ладно, неважно, – махнул рукой Диего, чувствуя, как на щеках появляется румянец. Надо было сменить тему. – Зачем ты ему звонил?
– А, ерунда, просто докладываюсь. Одним из условий моего возращения в США был ежедневный отчет в реальном времени о моей жизни. Впрочем, меня это не напрягает: раньше все было примерно так же, разве что звонил он и всего раз в неделю, – Мэтт поймал взгляд Диего и улыбнулся. – К тому же я хотел, чтобы ты удовлетворил свое любопытство и понял, что за меня не надо волноваться.
Диего втянул голову в плечи.
– Да я не настолько сильно волновался… – промямлил он, но Мэтт перебил его, подняв палец.
– В машине ты говорил совершенно другое. Ты сделал особый акцент на том, что тебя беспокоит мое состояние, и я в свою очередь сделал все, чтобы помочь тебе избавиться от волнения.
– Спасибо, конечно, но, по-твоему, я понимаю французский?
– Не переживай, понимать как раз таки не надо было. Достаточно было прислушаться к голосу отца. Поверь мне, тут важно не то, что он говорит, а как.
– Час от часу не легче, – всплеснул руками Диего. – Обычно таким голосом, каким говорил он, ведут похороны, а не с сыном общаются. А учитывая то, что я смотрел много фильмов и мультиков, я бы подумал, что он профессиональный маньяк-психопат и хочет тебя убить, но тщательно скрывает это.
В ответ на это Мэтт улыбнулся.
– Замечательная характеристика, жаль, что он тебя не слышит. Но, увы, это его нормальное состояние, и сегодня он как раз спокоен и относительно доброжелателен.
В комнате повисла тишина. Диего пытался уложить все мысли и впечатления по полочкам, а Мэтт просто задумчиво разглядывал расстилающийся за окном центр Нью-Йорка.
– Идешь на танцы в честь дня всех влюбленных? – внезапно спросил Мэтт, все еще не отрывая взгляд от окна, поэтому Диего не сразу сообразил, что вопрос адресован ему.
– Э-э, не знаю, – ответил он, пожимая плечами. – Я бы, может, и пошел, но мне не с кем.
Брови его сомкнулись на переносице.
– А как насчет Эммы?
Упоминание имени девушки заставило Диего поднять глаза и в удивлении посмотреть на Лемье. Он не верил, что слышит это.
– Но я думал… ты с ней пойдешь.
Это казалось самым наиболее вероятным вариантом, тем более, после того, как они с Эммой окончательно все обсудили и решили остаться друзьями, но на удивление…
– Нет, – выдал Мэтт. – Пока я свободен, хотя уже очень многие выражали свою надежду на то, что я соглашусь составить им компанию на вечер.
– Ясно, – Диего снова стушевался. – Ну, тогда советую тебе пригласить Эмму, если ее еще тоже никто не пригласил, так как… – он сглотнул, – мне кажется, она была бы рада этому.
– Правда?
Лицо Мэтта оставалось непроницаемым и ничего не выражало: ни самодовольства, ни победного торжества, но отчего-то Диего больно кольнула очередная волна зависти и ненависти. Чертов Лемье, он же наверняка знает, что давно победил, что ему еще нужно?