Мэтт одарил его оценивающим взглядом, в котором помимо прочего читалось некоторое замешательство.
– Это, безусловно, мне очень льстит, но ты ведь понимаешь, что чтобы достичь нужного уровня, мне понадобилось двадцать лет, а отцу – все пятьдесят?
– Понимаю, – упадочным тоном ответил Диего. – Но ты моя единственная надежда. В последнее время я сам не свой: срываюсь, истерю, страдаю от наплывов гнева, я едва могу с этим справиться. Пожалуйста.
– Так, допустим, но все-таки для начала я хочу задать тебе один вопрос. Ты имеешь права мне не отвечать, так как это медицинская тайна, но все же… У тебя есть какие-либо психиатрические диагнозы?
– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, – скосил глаза в сторону Диего.
– Хорошо, – Мэтт примирительно выставил руки вперед. – Но на всякий случай: я не врач, и я не смогу тебя вылечить, понимаешь? Полноценную помощь ты можешь получить только у специалиста.
– Я знаю, – Диего выглядел огорченным. – Прости, наверное, я зря пришел.
Он встал с дивана, но вдруг почувствовал, как его запястье охватила горячая ладонь Мэтта.
– Слушай, проблема не в том, что я не хочу помочь. Проблема в том, что я боюсь, как бы тебе не стало еще хуже.
Диего обернулся. Пронзительно-серые глаза Лемье глядели на него в упор, словно пытаясь просканировать и разгадать, что же все-таки происходит.
– Ты поможешь мне?
– Да, – услышал он в ответ. – Всем, чем смогу.
– Да кому он нужен!
Диего пронзительно вскрикнул, резко вскинул голову и широко раскрыл глаза. Он дышал отрывисто и то и дело пропускал возможность нормально набрать воздух в легкие.
– Мистер Карлос, с вами все в порядке?
Стоявшая у доски мисс Лотери обеспокоенно смотрела на инстинктивно подорвавшегося с места после упоминания собственной фамилии Диего. Кажется, его пробуждение оторвало ее от письма, так как рука женщины с зажатым в ней маркером застыла в непосредственной близи от белого полотна доски.
– Нет. Пожалуй, я и правда плохо себя чувствую. Можно мне выйти?
– Конечно, – мисс Лотери кивнула, и Диего, собрав все свои вещи, пулей метнулся к выходу. Переступая порог аудитории, он слышал, как долетают до него шепотливые переговоры однокурсников, ехидные смешки, и ощущал спиной их пристальный взгляд.
Всю оставшуюся пару он просидел у дверей кабинета, в котором были занятия у группы Мэтта и Эммы. Самочувствие его было на редкость отвратным. С каждым днем становилось все хуже: сны с участием отца продолжались уже вторую неделю подряд, и из-за них Диего недосыпал, раздражался по любому поводу и перманентно чувствовал себя подавленным. А теперь в копилку неприятностей добавился еще и этот случай.
– Что, Карлос, совсем с катушек съехал? – вывел его из мыслительного транса чей-то насмешливый тон. – Я думал, ты классный парень, веселый, интересный, а оказалось, что ты всего лишь обычный алкаш с повернутой психикой. Что ж тебе там такое приснилось, что ты аж закричал? Я теперь не успокоюсь, пока не узнаю.
Подняв глаза, Диего увидел перед собой одного из своих одногруппников, с которым он общался в своей жизни максимум раза два. Кажется, его звали Эрни. Или Энди. Нет, кажется, все-таки Эрни.
– Да ничего необычного, – стиснув кулаки, ответил он. – Всего лишь твое лицо.
Эрни насупился.
– Ты слишком много на себя берешь, Карлос, – сказал он, противно причмокивая. – Не зря ведь Диаз перебежал от тебя к О’Брайану, должна была быть причина, и теперь я вижу, что это за причина такая. Ты ненормальный.
Диего, стараясь выровнять дыхание, едва сдержал себя, чтобы не вмазать ему по челюсти. Вместо этого он глубоко вдыхал-выдыхал и медленно считал про себя до десяти, как недавно посоветовал делать Мэтт в стрессовых ситуациях.
– Что тут стряслось? – строгий голос со стороны вызвал в душе Диего ликование. – Макмиллан, Карлос, у вас какие-то проблемы?
– Что вы, профессор, все супер, – расплылся в фальшивой улыбке Эрни и тут же поспешил ретироваться.
– А что насчет вас, Карлос? – сместил фокус внимания с одного студента на другого Дикий Джексон.
– Я жду Мэттью Лемье.
– А разве вы не должны быть на парах? – испепеляющий взгляд из-под очков был призван выбивать из учащихся чистосердечные признания о прогулах, но Диего учился здесь уже второй год и достаточно приноровился к привычкам профессора, чтобы легко поддаваться.