– Ага, а тот факт, что ты гей, ты просто забыл сообщить, не так ли? – не удержался от язвительного комментария Диего. Ненадолго его хватило.
– Не так, хотя бы потому, что, во-первых, я не гей, а бисексуал, а во-вторых, моя идентичность никого особенно не интересовала до сего дня. У меня не было цели скрывать это, просто я не считаю необходимым говорить о каких-то вещах просто так, когда о них никто не жаждет слышать.
– Допустим, – пытаясь не вступать в открытый конфликт, сказал Диего. – Но почему нельзя было сразу сказать, что я тебе нравлюсь? К чему был весь этот цирк с танцами и поцелуем? Зачем ты вообще это сделал? У тебя не появилось мыслей, что я не хочу, что мне неприятно? И как с этим связана Нгози? Вы заранее сговорились, или что?
– Нгози? – Мэтт встрепенулся. – Нет, я… я ни с кем не сговаривался, конечно. Что за чушь?
– Тогда что это было?
– Я… – он замялся, – я не имею понятия. Я подумал, что ты не будешь против, так как по легенде мы уже давно встречаемся. Сейчас я осознаю, что поступил опрометчиво, но тогда мне казалось, что все идет как надо. Я же говорю, иногда в твоем присутствии эмоции побеждают разум.
Он снова повернулся и изобразил сумасшествие, глупо махая руками. Диего не удержался и улыбнулся. В этой своей искренней непосредственности Мэтт казался таким уязвимым. Дотронься до него пальцем, и он рассыплется на тысячи осколков. Диего в очередной раз переживал открытие: как же много в нем рефлекторной, годами наработанной образности. Неприступность крепости и напор бульдозера – лишь способы самозащиты.
– Я понимаю, – смягчился вдруг Диего. – Но всего-то и требовалось, что спросить, уточнить. Ты всегда так делаешь, вспомни, до этого дня ты всегда проявлял вежливость по отношению ко всем, хоть и держался от многих на расстоянии. Здесь все то же самое. Надо было только спросить… – он почесал подбородок, отмечая, что крови нет. Видимо, Лемье стер ее, пока он был в отключке. – Я, кажется, понял. Тебя ошарашило, так сказать, преодоление барьера, который отделяет друзей и знакомых от тех, кто проявляет к тебе заботу. Я, Эмма, в каком-то смысле Ал и еще куча других людей, их внезапно стало слишком много. Ты просто банально не привык к такому, я прав?
Мэтт не ответил. Не знал, что ответить. Чуть ли не впервые в жизни.
– Вот, что тебе нужно. Вот, чего тебе не достает. Заботы. Извини меня за излишнюю прямолинейность, но твой отец, может, и заботится о тебе, но как-то странно. Я бы даже сказал жутко. Строгие разговоры, похожие на общение судебного пристава и заключенного, домашний арест, слежка. Он что тебя, за особо опасного преступника, разыскиваемого Интерполом, а не собственного сына держит?
– Диего, я же говорил тебе, что еще не факт, что Вэриан с ним связан…
– Неважно! – прервал его Диего. – Это не имеет большого значения, сам факт того, что ты подумал на собственного отца уже о многом говорит. В общем, это я все к чему, мне важно, чтобы все мои друзья чувствовали себя комфортно рядом со мной, но и в обратную сторону это должно работать тоже. Мне должно быть комфортно с ними. Мне комфортно с тобой, Мэтт, это правда, – Диего улыбнулся, – но мне нужно знать, что и ты не будешь страдать рядом со мной и сходить с ума. Помнишь, в один день я пришел к тебе в пентхаус и стал просить помощи? – теперь настала очередь Мэтта улыбаться. – Мне нужно было, чтобы кто-то выслушал меня, смог понять, что я чувствую, поддержал советом и дал пинок в сторону самосовершенствования. Мне казалось, что никто, кроме тебя, не сможет помочь мне, ты виделся мне лучшим наставником, достигшим всех возможных высот. И, вообще-то, так оно и есть, за исключением одного. Ты, как и я, совершенно не умеешь контролировать свои эмоции. Только я не умею справляться с негативными эмоциями, а ты, на удивление, с позитивными. Ты привык подавлять чрезмерную радость, громкий смех и душащую изнутри потребность в заботе и нежности, я – неуемную ненависть, серую грусть и самоедство. Но подавление не лечит, а еще сильнее травмирует.
Диего протянул Мэтту руку.
– Поэтому я предлагаю помогать друг другу с тем, чтобы справляться с этими душевными багами. Я думал, что только мне нужна помощь, но оказалось, что ты нуждаешься в ней не меньше моего, и я готов тебе помочь. Всем, чем смогу, – он на секунду задумался, – но при условии, что ты больше ничего от меня не скрываешь и не пытаешься меня поцеловать. Не пойми меня неправильно, я не против сексуальных меньшинств, но нам обоим правда нужно разобраться в своих чувствах, окей? А пока, надеюсь, мы сможем оставаться друзьями. В первую очередь мы – M. A. D. E., самая крутая и дружная банда NYSMEF.