– Окей, – Мэтт пожал протянутую ему руку. Сейчас он уже не выглядел настолько разбитым, что определенно повысило Диего настроение еще на пару воображаемых пунктов. – Я приму твою помощь с большим почтением и благодарностью.
Вдруг в окно постучали. За ним виднелось лицо личного водителя Мэтта.
– Привет, Форд, – сказал тот, опустив окно. – Знакомься, этот автомобиль – твой тезка, сегодня тебе выпал замечательный шанс отвезти меня и Диего на нем до...
– Моего дома! – встрял в их разговор Диего. – Но вообще-то я бы и сам мог...
– Ни за что, – возмутился Лемье. – Поведет Форд, это не обсуждается.
– Сэр, – водитель поморщился, – эта машина, она… я боюсь, как бы она не встала где-нибудь посередине дороги.
– Она только кажется такой несуразной, – протянул Мэтт, – На самом деле, возможно, она еще может дать фору твоему БМВ.
– Маловероятно, сэр, – ревниво произнес тот. – Простите, но я очень сомневаюсь в безопасности этой машины.
– Дорогой мой Форд, – Диего отметил, что в голосе Мэтта снова стала появляться уверенность, щедро сдобренная сарказмом и некоторой долей надменности. – Я безгранично ценю тот факт, что ты так отчаянно переживаешь за мое здоровье, и именно поэтому я готов доверить тебе свою жизнь на дороге целиком и полностью, но, пожалуйста, вспомни, что я плачу тебе не за споры со мной, а непосредственно за вождение.
Услышав это, водитель спохватился и все-таки открыл дверцу, спеша выполнить свою задачу. Несколько секунд просражавшись с застревающим ремнем безопасности, он наконец завел машину, и фордик, стреляя выхлопной трубой, укатил в направлении Бруклина.
Удивительно, но после всего произошедшего на танцах Диего стал чувствовать себя лучше. Эмоциональная неразбериха, мешавшая жить, улеглась, сны с участием отца перестали докучать, а с души, по ощущениям, будто оползень сошел, отчего сразу стало так легко-легко, что не описать словами. Встряска в итоге пошла ему на пользу, пусть и заставила пережить адский стресс и до сих пор заявляла о себе многочисленными последствиями в виде неадекватного интереса к его персоне со стороны окружающих. «Почему ты раньше не афишировал ваши с Мэттью отношения?», «Руки прочь от Лемье!», «Определись уже с кем ты, лол», «Шлюха!» – пестрили вопросами, комментариями и сообщениями все его соцсети, но ему было наплевать. Хотя, конечно, немножко все же было обидно, но в целом наплевать. Ему удалось одолеть злость, так что теперь вместо того, чтобы срываться и рвать на себе волосы, он с жалостливой улыбкой читал все эти попытки насолить и продолжал со спокойной совестью их игнорировать. Тем не менее, он здраво оценивал ситуацию и понимал, что требуется время, чтобы сенсация перестала быть таковой, и потому временно прекратил посещать занятия. Нужно было переждать, пока люди наговорятся, насплетничаются и устанут поливать его грязью, поняв, что это уже приелось и больше не доставляет такого удовольствия, как раньше.
На это его надоумил Мэтт, которому, закономерно, тоже досталось. Ему и вовсе пришлось удалить парочку своих аккаунтов и ограничить доступ к другим, чтобы остановить виртуальное наступление обезумевших хейтеров и фанатов. И если Диего, внезапно обретший дзен, относился к случившемуся как к данности, то Мэтт все никак не мог перестать корить себя.
– Мне ужасно жаль, – потупив глаза, убито произнес он, на следующий же день заявившись к порогу чужого дома. – Все эти неприятности – последствия наиболее неадекватного решения за всю мою жизнь. Я осознаю вину и готов нести ответственность за свои поступки.
– Таким образом, суд признает вас виновным, – Диего ударил воображаемым судебным молотком по воздуху, – и назначает вам наказание в виде пирога с кофе. Данное решение вступает в законную силу немедленно и подлежит к исполнению провинившейся стороной.
– Возражение? – уголки губ Мэтта растянулись.
– Никаких возражений в моем суде! Шагом марш на кухню!
– Слушаюсь, ваша честь, – на ходу снимая пальто, отозвался тот.
Пирог, послуживший наказанием, был съеден за рекордные полтора часа, что в очередной раз дало Диего повод поразиться неуемному аппетиту друга, а Людмиле, вскоре вернувшейся с работы, наконец-то познакомиться с Мэттом и заодно поворчать по поводу того, что хоть кто-то в этом доме питается нормально.
– Мэм, позвольте выразить вам свое глубокое почтение и безграничную благодарность за столь теплый прием и наивкуснейший пирог, что я ел в своей жизни. У вас талант, без преувеличения, – Лемье взял со стола салфетку и написал на ней номер. – Если вдруг захотите открыть свой ресторан, звоните, не стесняясь, помогу, чем смогу.