– Правда? – сказал тот, ощупывая поврежденную голень. – А я вот на тебя смотрю и вспоминаю про испанский стыд. Периодически, – он слегка нажал на нее. – Так болит?
– Не особенно, раньше болело намного сильнее. Вплоть до того, что мне было больно ходить. Поэтому я какое-то время лежал дома под предлогом простуды, ну, про это вы уже в курсе.
Он взглянул на Ала, как раз в тот момент, когда он изо всех сил пытался сдержать смех.
– Растяжение, – констатировал в итоге Мэтт. – Если бы ты своевременно обратился к врачу, возможно, сейчас бы уже болеть перестало.
– В следующий раз обязательно обращусь, – пообещал Диего, натягивая кроссовок. – Ты лучше расскажи, зачем ты улетал.
– Да, мне тоже интересно, – поддержала Эмма. – Что такого должно было случиться, чтобы ты бросил учебу?
– Я не бросал учебу, – категорично заявил Мэтт. – Ты ведь передавала мои работы, которые я присылал?
– Передавала, – Эмма улыбнулась. – И чуть не разорилась на копицентрах. Знаешь ли ты, сколько сейчас стоит напечатать тридцатистраничный доклад с цветными схемами?
– Я готов залатать образовавшуюся дыру в твоем бюджете, – Лемье показал жест «окей». – Куда важнее, что мои усилия не пропали даром.
Эмма закатила глаза.
– Так что там с Вэрианом? – задал наиболее животрепещущий вопрос Диего. – Ты обещал, что все объяснишь, когда вернешься. Я жду.
– Да, конечно, – Мэтт прокашлялся. – Вэриан, как я и думал, не был никаким студентом по обмену. Его нанял мой отец, чтобы он весь семестр следил за мной, пока я нахожусь вне гостиничного пентхауса. Таким образом, он мог бы быть уверен в том, что со мной все хорошо, а в случае опасности Вэриан должен был спасти мне жизнь. Диего, помнишь, я при тебе звонил отцу? – тот кивнул. – Перед моим отъездом в январе мы условились о том, что я буду сообщать обо всем, что происходит в моей жизни, но ему показалось этого мало. И он для подстраховки выслал Вэриана. Уладить же все так, чтобы это не выглядело подозрительно, не составляло труда: в NYSMEF как раз должны были приехать иностранные студенты.
– Получается, Лонг-Райт был в этом замешан? – удивленно спросил Диего.
– Да, и не только он. Многие преподаватели были осведомлены о прибытии Вэриана, так чтобы ни у кого не возникло идеи спрашивать его на парах или ставить неуды за несданный проект, так как формально он не студент.
– Только что я в очередной раз убедился, что никому нельзя доверять, – пробурчал Ал, скрещивая руки. – Везде сплошная подстава.
– Вот прям никому? – задал каверзный вопрос Диего. – И даже мне?
– Карлос, о чем ты, я даже себе не доверяю, – он обернулся к вытяжке, в которой отразилось его лицо. – Кто ты такой и что ты делаешь в моем теле? Все это очень подозрительно.
– Ну, хорошо, – Эмма сложила ладони на коленях. – А зачем все-таки было улетать? Если Вэриан был не опасен, то что случилось?
– В итоге ничего. К счастью, – Мэтт загадочно прищурился. – Я улетал, потому что понимал, раз Вэриан раскрыт, то его следующая цель – доложить обо всем моему отцу, грубо говоря, отчитаться. Как только я догадался, кто он такой, я понял, что допускать того, чтобы он вернулся раньше меня, нельзя ни в коем случае. Мне нужно было прибыть домой раньше него и поговорить с отцом один на один, чтобы окончательно расставить все по своим местам. Ты был прав, Диего, меня не устраивает отношение ко мне как к заключенному, о чем я ему и сказал. Мне нужно было понять, в чем кроется недоверие, и не допустить ненужного влияния Вэриана. Этот недотепа мог бы выставить меня в дурном свете.
– Ему бы для этого даже делать ничего особенно не пришлось, – хмыкнул Ал.
– Я знал, что недавно пошатнул отцовское доверие, но не подозревал, насколько сильно это ударит по мне в долгосрочной перспективе. Вэриан же представлял собой дополнительную помеху в наших отношениях, так что выбора у меня не оставалось, надо было действовать быстро.
– Понятно, – заключил Диего, – ты спасал свою семью от собственного отца.
– Не от отца, а от его потребности все контролировать. Видишь ли, пока я был в черте фамильного особняка, родного города, страны, ему не было причин так сильно тревожиться. Сам факт того, что я буду учиться в другой стране, стал для него ударом – он понимал, что не сможет постоянно наблюдать за мной, и тем более иметь каких-то гарантий того, что я в безопасности. Он помешан на безопасности, мой отец. Особняк Лемье как неприступная крепость, ни разу не было случая, чтобы на его территорию кто-то пробрался, тогда как в Нью-Йорке все по-другому, никогда не знаешь, что может случиться.
– Окей, с этим понятно, у твоего бати немного сдвиг по фазе, – Ал погладил бородку. – Но неужели твоя мать ни разу не пыталась вмешаться?