Миссис Дольмор в ответ только улыбнулась, пропуская его в квартиру. За те пять лет, что его не было, здесь как будто бы ничего не изменилось. Все так же слабо светила лампочка при входе. Все так же сквозь щелки дверей завывал сквозной ветер. Все это было настолько хорошо знакомо, что казалось, будто прямо сейчас из своей комнаты выйдет Джонни и, завидев друга, со всех ног помчится к нему. Но Джонни не выходил, и только сейчас до Диего наконец окончательно дошел тот факт, что теперь он уже никогда не сможет увидеть его, узнать, как дела, и посмеяться над его шутками.
– Я сделаю чай, – полушепотом произнесла миссис Дольмор и бесшумно прикрыла дверь в гостиную, предоставив Диего своим мыслям. Обойдя комнату, он остановился перед стеллажом. В привычном его виде изменилась всего одна небольшая деталь – на одной из полок появилась новая фотография. На ней был изображен беззаботно улыбающийся Джонни.
– Она старая, – женщина вернулась слишком неожиданно, и Диего, взявший фотографию, чтобы получше рассмотреть, чуть не уронил ее. – Еще со школьных времен. В последнее время он как-то не любил фотографироваться.
– Как это произошло? – слишком прямолинейно задал вопрос Диего. – В последнюю нашу встречу ничего не предвещало беды.
– В тот самый день тоже ничего не предвещало беды, – дрожащими руками миссис Дольмор поставила поднос с чашками и чайником на стол. – Но злой рок настиг его, и никто ничего не смог сделать. Даже я. – Она сложила руки будто в молитве. Диего вдруг стало совестно, что заставляет ее мучиться, вспоминая несчастье, и он решил остановить рассказ, но не успел. – Джонни возвращался после вечерней смены. Все было как обычно, он открыл дверь, вызвал лифт, зашел в него, но до дома так и не добрался. Ты же, наверное, знал, что он был астматиком? – Диего кивнул. – Так вот в тот день мой бедный сын застрял в лифте. И все бы ничего, если бы не тот факт, что очень часто у нас в кабинке пахнет никотином. Это и раньше многих раздражало, но теперь… теперь, думаю, этим курильщикам несладко придется.
– В смысле? То есть вы хотите сказать…
– Джонни задохнулся. Из-за табачного дыма, – лицо женщины ожесточилось. – Мой мальчик не пережил поездку в лифте только из-за того, что кому-то очень не терпится потравить себя сигаретой! У меня нет слов, у меня просто нет слов!..
– Это действительно ужасно, – пытаясь подобрать нужные слова, протянул Диего. – И даже ингалятор не спас?
– Выходит, нет, врачи констатировали смерть от удушья, – женщина закрыла лицо ладонями. – Он пытался выбраться оттуда до последнего, лифтеры уже были на подъезде, но они не успели. Не успели спасти его. Я до сих пор… до сих пор не могу в это поверить. Не прощу им этого! Ни за что… ни за что не прощу!
Всхлипы миссис Дольмор становились все чаще, и Диего стало как-то совсем некомфортно. Ей определенно надо было выговориться, ему нужно было выслушать все из первых уст, но, черт, кажется, все зашло слишком далеко. Как успокоить неистово рыдающую мать умершего друга он не представлял, ибо никогда даже и не предполагал, что окажется в такой ситуации.
Именно поэтому он предпочел не говорить ничего. Вместо этого он краем уха слушал причитания вперемешку со слезами отчаяния, помешивал порядком остывший чай и смотрел куда-то перед собой. Все-таки отвратительная эта штука, случай. Никогда не знаешь, что ждет тебя за очередным поворотом. Быть может, невиданная удача, или, может, верная смерть, а может, и совсем ничего. Просто чертов поворот. Бессмысленный и беспощадный.
Внезапно воздух сотряс фирменный нокиевский рингтон. Извинившись за прерванный разговор, Диего вышел из комнаты и ответил на вызов.
– Где ты? – лаконичный до безобразия вопрос тут же вернул ему чувство реальности. – Твоя мать, между прочим, тоже не в курсе твоего нынешнего местоположения, а потому сильно волнуется.
– Мэтт, я… – Диего хотел было честно рассказать, где он и что делает, но решил ограничиться лишь следующим: – Я в центре, скоро буду.
– В центре – понятие растяжимое, особенно когда речь идет о Нью-Йорке, – можно было бы подумать, что Мэтт сердится, но едва слышное хмыканье выдавало его с головой. – Точный адрес, пожалуйста.
– Я в Сохо, – прикрыл глаза Диего, жалея, что вообще взял трубку. Лемье не отстанет, пока не выпытает из него всю необходимую информацию. Назвав ему адрес Дольморов, он хотел уже завершить разговор, как услышал следующее:
– Отлично, будь там, Форд приедет за тобой через пару минут.
Возразить ему Диего не успел. На последующие же звонки Мэтт не отвечал, так что ему не оставалось ничего иного, кроме как дождаться Форда. Поблагодарив миссис Дольмор за чай и сославшись на срочные дела, он попрощался с ней и спустился по лестнице. На улице его уже ждал знакомый БМВ.