– Мэтт, я же сказал, я… – рывком открыв дверь, начал свою гневную тираду Диего, но тут же замолчал.
– Мистера Лемье здесь нет, – спокойно ответил ему Форд. – Он послал меня за вами одного.
– И где же он тогда?
– У вас дома, сэр.
– У меня дома? – Диего удивленно встряхнул головой. Водитель кивнул. – Окей, Форд, у меня тут на 42-ой Западной осталась машина, не могли бы вы меня подкинуть дотуда?
– Приказано вести вас в Брайтон, – возразил ему тот.
– Я именно туда и собираюсь, – заверил его Диего. – Но на своей машине. Не оставлю же я ее здесь.
– Ладно, подкину, – сдался Форд, махнув рукой, а после чуть тише прибавил: – Мне-то никакой разницы, все равно платят не за количество доставленных по месту назначения пассажиров, а за отработанные часы.
Доехали до Брайтона они быстро. Днем, минуя первый час пик, город ненадолго разгружался, и им удалось попасть именно в этот счастливый для водителей промежуток времени. Оставив машину во дворе, Диего поднимался в квартиру и гадал, что, собственно, Мэтт здесь забыл, и как вообще попал внутрь. Ключей у него никогда не было, то есть открыть могли только изнутри.
«Значит, все-таки мать», – отпирая дверь, подумал он и тут же убедился в правильности собственной догадки. В кухонном проеме маячил силуэт Людмилы.
– Диего! – воскликнула она, как только он переступил порог. – Скажи-ка на милость, куда ты ушел? Твой друг стоял на лестнице, когда я вернулась домой, и, боже мой, мне было так неловко. Зачем приглашать гостей и потом уходить?
– Я никого не приглашал! – недовольно процедил тот. – Он сам заявился, без спроса!.. И как давно ты пришла?
– Буквально только что, – Людмила опустилась на стул, и Диего только сейчас заметил, что на ней все еще надет пиджак, строгая юбка-карандаш, в которых она обычно ходила на работу, и уличные туфли. – Что ж, раз Мэтт сам пришел, то я бы на твоем месте пошла бы и разузнала, зачем. Вдруг это что-то важное?
– Да, конечно, ты права, – Диего кивнул в знак согласия и поспешил в свою комнату. Там на кровати, закинув ногу на ногу, сидел Лемье и со скучающим видом глядел на экран айфона. – Ну, и как это понимать?
– Встречный и, что самое удивительное, аналогичный вопрос, – отбросив телефон, Мэтт встал и одним шагом преодолел разделяющее их расстояние. Нагнувшись к растерявшемуся Диего, он резко втянул носом воздух, будто попытавшись унюхать что-то, быстро оглядел его и, видимо зацепившись за что-то взглядом, присел до уровня рук. – Что ж, интересная картина: ты несколько дней кряду не выходишь из дома, но вдруг ни с того ни с сего срываешься куда-то, не предупредив даже собственную мать. Но куда? – он, пристально глядя в глаза растерявшегося хозяина комнаты, снова вытянулся во весь рост. – Тебя не было около двух часов, плюс-минус полчаса, в город ты поехал на машине и вернулся, кстати, на ней же, Форд ехал один. Голодным после поездки ты явно не остался, пирог с мясом и луком, полагаю? – он прищурился. – И, конечно, с чаем. Скорее всего, несладким или слабо сладким. Человек же, с которым ты его пил, явно не входит в круг наиболее близких и важных знакомых, но недавно в его жизни случилось нечто важное, затрагивающее и тебя, но, впрочем, не настолько важное, чтобы ты не смог уйти при первой же возможности. Надеюсь, я ничего не забыл?
– Нет, ничего, – ответил Диего, шокированный столь подробным описанием последних часов его жизни от человека, которого рядом с ним не было и не могло быть. – Но…
– Как я узнал? – опередил его мысли Мэтт. – Просто. Начнем с пирога. Судя по ярко выраженному запаху изо рта, это что-то мясное с луком. Изначально можно подумать, что ты просто купил себе буррито на обед, но нет, ты ел не в одиночестве, поэтому это должно быть блюдо как минимум на двух человек. На несколько человек, мясное с луком, скорее всего купленное в магазине – пирог, очевидно. Но, постой, почему я решил, что ты был с кем-то? Чай.
– Что?
– Чай. Ты сам говорил, что не особенно любишь чай. Ты предпочитаешь кофе, и обожаешь сладкое, но мокрое пятно на рукаве твоей толстовки не пахнет кофе, не оставило характерного для кофе загрязнения и не липкое. К тому же, это явно не дождь, иначе вся толстовка была бы в таких пятнах, и я бы, конечно, увидел его через окно. Вывод очевиден, помимо пирога был еще и чай, а раз ты пил чай, да еще и несладкий, что совершенно не привычно с точки зрения твоих предпочтений, то это было чаепитие, и чаем тебя угощал некто посторонний, проживающий в Сохо, откуда Форд тебя и забрал.