– Привет! – поздоровался Диего, улыбаясь во весь рот. – Я могу сесть сюда?
Он указал на место с другого края длинной парты, но парень даже ухом не повел, продолжая пристально смотреть вперед и перебирать пальцами. Похоже, тот кого-то ждал, и Диего, решив, что не будет отвлекать его больше, опустился на сидение. Он только-только положил сумку рядом с собой и начал раскладывать на парте вещи, как в аудиторию ворвалась неожиданно громкая компания. Подняв глаза, он увидел, что компания направляется в его сторону. Поравнявшись с ним, один из парней, обладатель широких плеч, квадратной челюсти и жестких торчащих сзади волос, наклонился и угрюмо выдал:
– Что ты тут делаешь, парниша? Это наши места!
– Да, проваливай поскорей, лекция скоро начнется, не хочу стать посмешищем, не имеющим места, – добавила девушка, каким-то образом умудрявшаяся ходить на невероятно высоких каблуках и справляться с начесом на голове.
– Ты уже посмешище, Никс, – вступил в перепалку второй парень. Он возвышался над остальными как небоскреб и глядел так, что казалось, любой предмет мог бы в считанные секунды под его взором стухнуть и покрыться плесенью. – Что за мерзость у тебя вместо прически? Тебя что ли по всему Манхеттену собаки гоняли, что ты такая потрепанная?
– Заткнись, Мердок, – прошипела в ответ девушка. – Я хотя бы не ношу эти дебильные полуботинки с отделкой родом из прошлого сезона. Я ведь не хочу, чтобы меня по ошибке приняли за старуху и отвезли в дом престарелых.
Широкоплечий басовито загоготал, а обиженный девушкой-зазнайкой парень-небоскреб одарил ее своим убойным взглядом. Парень же сидевший в ряду с Диего до последнего не вступал в разговор. Лишь когда все замолчали, он обернулся в их сторону и слабо улыбнулся.
– Ребята, ребята, успокойтесь, ваши язвительные комментарии перебивают мне настроение, – он медленно выдохнул, закрыл глаза и, закинув ногу на ногу, продолжил: – В чем проблема?
– Этот недоумок сел на наши места и не хочет уходить, – сказал широкоплечий. – А когда кто-то не понимает по-хорошему, придется объяснять по-плохому.
Он хищно усмехнулся, но до рукоприкладства не дошло.
– Воу, Берн, притормози, – белобрысый парень поднял руки в примирительном жесте. – Я уверен, ты, несмышленый чурбан, просто недостаточно доходчиво объяснил нашему новому знакомому свои претензии. Так что заткни пасть и позволь мне вести переговоры. Здравствуй, ты, – он ткнул своим белоснежным пальцем в сторону Диего, – кто бы ты ни был. Тут такое дело, мои коллеги тебе не рады и хотят, чтобы ты убрался восвояси. Не мог бы ты исполнить их маленькую просьбу и сделать как минимум троих человек счастливее, избавив их от своего присутствия?
Широкоплечий Берн снова захохотал, а Диего, возмущенный подобным к себе отношением, ничего не говоря, скинул все вещи в сумку и поспешил убраться от этих выскочек подальше. Да что они себе позволяют? Становиться грушей для битья, как в средней школе, он не собирался. Впрочем, посмаковать происшествие не вышло, в аудиторию вошла статная дама средних лет и, представившись как мадам Шик, начала занятие. С самых первых минут, изучая представленный на огромном экране план занятий, Диего осознал, что придется работать в усиленном режиме. Следующим препятствием на его пути стало то, что мадам Шик попросила всех студентов иметь при себе на занятии лаптоп, а на его вопрос, можно ли пользоваться телефоном, ответила, что вряд ли найдется телефон, который сможет потянуть с десяток одновременно открытых программ и еще больше вкладок в браузере. Приунывший Диего тут же принялся обдумывать, где бы ему взять приличный лаптоп, да еще и желательно к следующему дню, и совершенно не заметил, как пара подошла к концу. Он хотел было выйти из аудитории и прогуляться по этажам, как вдруг услышал позади требовательный кашель. Обернувшись, он увидел, что это был тот белобрысый парень. Отделавшись от своих друзей, он стоял над душой Диего, приторно улыбался и хлопал длинными ресницами.
– Как неудобно вышло с моими ребятами, сожалею об этом нелепом случае, – произнес он, томно прикрывая глаза и прикладывая руку к груди. – У них, как видишь, тяжелый характер, чтобы поставить их на место приходится говорить на одном с ними языке. Ну, ты понимаешь... – он покачал головой. – Надеюсь, ты не в обиде?