На следующем слайде та же фотография вдруг расширилась, и рядом с Джоном оказался высокий мужчина в такой же форме, как и у него.
Аудитория снова рассмеялась. Диего готов был поклясться, что среди голосов он услышал бас Берна.
– В общем, если вы спросите меня, то я однозначно скажу, что Джон Рой – ваш лучший выбор из всех возможных. Выберите этого человека, и вы не пожалеете!
Студенты, особенно с задних рядов, активно зааплодировали, а сам Джон кивнул головой в знак благодарности.
– Браво, мистер Рой, – сказала мадам Шик, как только хлопки утихли. – Ваше выступление – именно то, чего я ожидала от студента нашей Школы. Мне в принципе не к чему придраться, за исключением разве что вашей периодически возникающей излишней эмоциональности. Впрочем, и она идет вам на пользу, ибо лучше уж выглядеть перед публикой чересчур живо, нежели чересчур мертво. Благодарю вас.
Джон в свою очередь поблагодарил преподавательницу за лестный комментарий и с видом победителя направился обратно к друзьям.
– Мистер Карлос, теперь вы. Прошу.
Выдохнув и откинув челку назад, Диего натянул на лицо лучшую из своих улыбок и вышел на трибуну.
– Всем привет, меня зовут Диего Карлос, и сегодня я хотел бы рассказать кое-что о себе, – он обвел взглядом присутствующих, но сказанное не произвело на них никакого эффекта. – Мне всего двадцать один год, и сейчас я нахожусь на пороге новых открытий. Все это лишь потому, что я поступил в Нью-Йоркскую Школу Журналистики. Эта возможность для меня определяющая, и я надеюсь, что в дальнейшем я смогу показать себя как хорошего студента и приятного одногруппника.
Он снова сделал паузу. В аудитории было тихо, словно в морге.
– Уже сейчас я восхищаюсь каждой новой порцией знания, каждой лекцией, каждой минутой, проведенной здесь, но что будет дальше? Я с надеждой смотрю в будущее, поскольку знаю, что дальше меня ждет еще много всего интересного, и я с предвкушением жду этого. На следующем слайде я представил краткий список того, что мне было бы интересно изучить…
– Ботан, – послышалось сзади, как только Диего развернулся для того, чтобы переключить слайды. По телу прошла дрожь, а губы сами собой сжались от негодования. Как подло кидать такое человеку в спину!
– Спасибо, мистер Карлос, но я вынуждена вас прервать, – перебила его мадам Шик еще до того, как он успел снова открыть рот. – Ваш рассказ скучнее, чем монография о разновидностях грунта. А уж поверьте мне на слово, я в своей жизни что только не читала!
Диего залился краской. Захотелось срочно исчезнуть с глаз долой.
– Я говорила мистеру Берну, что его доклад пресен и однобок, но на тот момент я еще не слышала вас, и вот теперь вы убедили меня, что работа мистера Берна еще не наихудший вариант. Простите меня за мою прямолинейность, но вас невозможно слушать: то, что вы презентуете, не интересно никому, кроме вас. То, как вы предстаете перед публикой, можно подставлять в примеры «как делать не надо». Ну а то, как вы звучите, способно усыпить даже самого устойчивого к рутине и скуке человека. Вы правы, вам еще многому предстоит научиться, а пока садитесь, пожалуйста, и внимательно наблюдайте за остальными.
До конца пары Диего сидел на месте, боясь даже двинуться, и прилежно смотрел на выступающих, но ничего не видел. Провал. Полный. И как так у него вечно получается выставить себя бесполезным дурачком перед окружающими?
– Джон, можно тебя на минуту? – тихим голосом позвал его он, когда Шик отпустила всех на перерыв, и в аудитории осталось меньше половины группы. Тот кивнул, неохотно поднимаясь и отходя к стене. Позади послышался смех его дружков, но Диего изо всех сил старался не обращать на них внимания. – Я сделал все так, как ты сказал, но ничего не вышло. Ты же обещал, что все получится...
– Я ничего не обещал, начнем с этого. Не надо пытаться скинуть вину за твое эпичное фиаско на других, – холодно оборвал его Джон, рассматривая ногти. – Да и вообще, я был о тебе лучшего мнения. Все были о тебе лучшего мнения.
– Я не понимаю… Ты сказал мне рассказать о своих мечтах во всех подробностях, не стесняться быть самим собой…
– О, ну, значит, твои мечты, твоя личность и ты сам никому не интересны. Такое бывает, – он пожал плечами. – В таких случаях люди из кожи вон лезут, чтобы завоевать чужое внимание и никогда – запомни! – никогда не показывают своего истинного лица. Как хорошо, что я не вхожу их число, но, увы, не всем позволена такая роскошь.