– Благодарю за вашу доброжелательность, но не стоит, правда. Я просто… в последнее время столкнулся с некоторыми проблемами, мне катастрофически не хватает времени на все, но обещаю, в следующем семестре я постараюсь чаще ходить на занятия и лучше справляться с заданиями, – он хотел бы звучать убедительнее, но не мог. – Просто временные трудности.
– И что, у вас с Мэттью Лемье общие трудности? А то, судя по его оценкам, у него проблемы не меньшие, чем у вас.
– У всех у нас свои проблемы, которые нельзя недооценивать, – пожал плечами Диего. – И всем нам нужно время, чтобы их решить, которого, к сожалению, зачастую нет, что создает новые проблемы поверх старых. В общем, в итоге получается рекурсия, из которой вырваться, по-моему, можно только в случае смерти.
– Вижу, вы знаете, о чем говорите, – протянула мисс Лотери. – Я все же надеюсь, что вы найдете менее радикальный способ выхода из сложившейся жизненной ситуации. А если же нет, – она улыбнулась, – вы всегда можете попросить совета.
– Конечно, – ответил Диего, опуская взгляд на пол. Допросился уже, хватит с него.
Добивало же его эмоциональное состояние то, что Махуб так и не простила его после того инцидента с пентхаусом. Она вроде бы и не обижалась на него, спокойно общалась, здоровалась и прощалась изо дня в день, даже смеялась над его шутками, но на предложения погулять отвечала односложно, ссылаясь на занятость или плохое самочувствие. А недавно она сказала, чтобы он не звонил ей, поскольку к ним с матерью приехал отец, и он не будет рад постоянным звонкам его дочери от парня. Диего надеялся, что история с отцом – это реальная причина, а не попытка отделаться от него, но самоубеждение работало плохо, и он в очередной раз возненавидел себя за свои идиотские решения. Во всем, абсолютно во всем, даже в истории с проектом, виноват он, и именно ему нести за это ответственность.
– Диего, я ухожу в гости к Марго, ладно? – закутанная в пальто Людмила бодро натягивала на ноги сапоги, напевая себе под нос какую-то песню. – Вернусь завтра.
Тот меланхолично покивал, что, кажется, не устроило ее.
– Родной, что с тобой? – она отбросила второй сапог и на одной ноге допрыгала до дивана. – Ты выглядишь совсем плохо. Может, мне остаться с тобой?
– Нет, не надо, правда, – отбиваться от пытавшейся на скорую руку померить ему температуру матери он не стал, но попытался закрыться от нее пледом. – Мам, пожалуйста…
– Я думала, ты собираешься идти куда-то с друзьями, не может быть, чтобы ты ни с кем не договорился или тебя никто не пригласил.
Оптимизм Людмилы вызвал лишь ухмылку. Да, ни с кем. Совсем. Мэтт уехал в Канаду. Эмма тоже отправилась куда-то на каникулы. Ал… ну, тут понятно. Никого, с кем он мог бы разделить этот праздник, не было рядом.
– Я договорился, просто мы встречаемся чуть позже. И нормально я выгляжу, не преувеличивай.
Вообще, как бы глупо это ни звучало, от отчаяния он пытался договориться о встрече. С Натой. В конце концов, на первом курсе они уже встречали Рождество, но Ната в ответ рассмеялась ему в лицо. В прямом смысле.
– Ты нормальный вообще? Нет, спасибо, тем более что я лечу домой в Санкт-Петербург, так что даже теоретически не смогу здесь находиться во время Рождества. Да и вообще, Карлос, забудь этот номер, пожалуйста, тебе тут не рады. Прощай.
Это была последняя капля и попытка найти себе компанию.
– А, тогда хорошо, – ответила Людмила, прыжками возвращаясь в коридор. – Повеселитесь там.
– Обязательно.
На мгновение повисла отчего-то особенно тяжелая пауза.
– Ты точно не хочешь, чтобы я осталась? – в голосе Людмилы сквозила тревога и жалость. – Я могла бы…
– Нет, не хочу! – чересчур резко ответил Диего, сильнее зарываясь в складках пледа. – У тебя были планы, так следуй им. Марго уже наверняка заждалась.
– Да, наверное, – с внезапной грустью ответила та. – Тогда я пойду. Если что, звони.
– Хорошо, – дежурный ответ на дежурную фразу. – Пока.
Людмила вышла. Дверь аккуратно закрылась, щелкнули замки, и квартира вновь погрузилась в тишину. Протяжно скрипнули пружины дивана, когда Диего поднялся, чтобы выключить свет, а потом улегся обратно.