– Я рада, – Людмила щелкнула мышкой, закрывая вкладку, и резво повернулась к нему. – Как дела на личном фронте?
– Мама-а-а! – недовольно взвыл он, натягивая на лицо одеяло. Опять она за свое. – Не надо, пожалуйста.
– Я просто поинтересовалась! Мне что, уже нельзя узнать у сына, что происходит в его жизни?
– Можно, отчего нет. Смотри, – Диего начал загибать пальцы, – я учусь, учусь, учусь и учусь… ах да, забыл, еще учусь, конечно же.
Людмила вложила в последовавший за этой исповедью выдох как можно больше драматичности.
– Это-то меня и смущает. Ты совсем не отдыхаешь и все реже выходишь из дома «просто прогуляться».
– А сейчас я, по-твоему, где был?
– Не знаю, потому что ты мне ничего не говоришь, – в ее голосе промелькнули нотки обиды, – но это был второй раз, когда ты вышел из дома, за все рождественские каникулы, что, по-моему, лишь исключение, подтверждающее правило.
Диего приподнял одеяло и взглянул на мать. Та уперла руки в бока и выглядела весьма озабоченной состоянием сына, поэтому он вернул одеяло на место, снова скрывая лицо.
– Послушай, я без понятия, что произошло, но неужели это все из-за того мальчика, Ала? Как только он перестал появляться у нас дома, тебя словно подменили. Я думала, что Мэтт, этот чудесный молодой человек, сможет тебя растормошить, но сейчас вижу, что нет, даже у него не получилось, – неловкую паузу нарушали лишь случайные шорохи сминаемой пальцами одежды. – Мне бы хотелось снова видеть моего веселого и счастливого Диего, но с каждым днем ты все бледнее и несчастнее, а я даже не знаю, из-за чего, и поэтому ничего не могу сделать.
Диего сжал мягкую ткань. Боже мой, до чего он докатился. Родная мать не в курсе того, чем он живет, с чем сталкивается, и куда делись все его друзья. Неудивительно, впрочем, что они куда-то делись, с его-то характером.
– Прости, теперь, когда ты это сказала, мне ужасно стыдно. И поделом. Я заслужил, – он вылез из-под одеяла. – В последнее время мне было тяжело. Очень. Отношения с людьми в Школе не сложились, я выгляжу среди всех них как белая ворона, и это совсем не комплимент. Преподаватели относятся ко мне прохладно, словно просто терпят. В NYSMEF я едва поспеваю за остальными. Мне пытаются помогать, но чувство аутсайдера, увы, от этого только растет. А друзья… – Диего сглотнул. – Они замечательные, но после того, как Ал переехал и ушел из колледжа, кажется, будто мы все разделились, каждый живет своей насыщенной жизнью. Именно поэтому я загружаю себя работой и целыми днями сижу дома, мне просто некуда идти и не с кем. Вот и вся правда. Теперь у меня нет от тебя секретов, но я не думаю, что тебе от этого легче.
– Ну, да, я шокирована, – отозвалась Людмила. – Я даже не подозревала, через что ты проходишь, но теперь, когда я узнала все, что мне было нужно, я знаю, что делать.
– И что же? – Диего откинулся на подушки. Он сам чувствовал себя… неоднозначно. С одной стороны, он давно искал повод поделиться накопившимися переживаниями, но с другой, повадки матери слишком хорошо ему знакомы, чтобы предполагать, что она попытается спустить все на тормозах.
– Для начала – спеку шарлотку. Уверена, это поднимет тебе настроение. Надо только купить яблок.
– Я могу сходить, если хочешь, все равно так и не успел раздеться.
– Ну нет, – запротестовала Людмила. – Это моя идея, так что я сама!
– И этот человек только что сетовал на то, что я постоянно сижу дома… – озорно протянул Диего, бросая взгляд на смеющуюся мать.
– Весьма разумно, родной, – уступила она, наклонившись и поцеловав его в лоб. – Твоя взяла.
Уже в супермаркете, набрав пакет яблок, он стоял на кассе, когда телефон внезапно зазвонил. Наиболее неподходящего момента и представить себе нельзя. Диего хотел проигнорировать звонок, но что-то все-таки заставило его ответить.
– Хей, Карлос, слава богу, ты ответил. Как делишки?
– Джон Рой? – он был уверен, его лицо исказилось в самую дикую гримасу изумления. – Какого черта? Откуда у тебя мой номер?
– Боже мой, уровень твоей наивности еще выше, чем я предполагал. Пожалуйста, не говори ничего в следующие три секунды, иначе я окончательно разочаруюсь в тебе, как в личности.
Пожав плечами, Диего отсчитал три секунды и задал главный вопрос, волнующий его прямо сейчас:
– Что тебе от меня надо и откуда у тебя мой телефон?
Тем временем, подошла его очередь расплачиваться, и тяжелый взгляд уставшей кассирши дополнительным грузом навалился на него.