Диего, открыв на телефоне картинку с точками и поднеся к нему врученную папку, раскрыл от удивления рот. И правда, точки на пересечениях располагались точно там, где на нотном стане – ноты.
– Удивительно, – переводя взгляд от одного листа к другому, выдал он. – Невероятно. Я бы сам ни за что в жизни не догадался. Ноты… Надо же. Кажется, этот человек хорошо тебя знает. Даже слишком хорошо… – от поразившей его в одно мгновение догадки стало дурно. – Это точно не твой отец? Однажды он уже пытался выслеживать тебя, почему бы ему не провернуть что-то покруче?
– Отец? – брови Мэтта изогнулись дугой. – Нет, определенно нет. Он любит следить за мной исподтишка через третьих лиц, особенно когда я не оправдываю его ожиданий, но страдать ерундой и терять драгоценное рабочее время, подсылая загадки… нет.
– Тогда кто же это?
Диего не унимался. Ему не давало покоя то, что какой-то неизвестный слишком хорошо знает их обоих, чтобы играть с ними как кошка с мышкой.
– Я не знаю, – отведя взгляд, сказал Мэтт. В этот же момент айфон в его руке завибрировал.
Открой свою душу, внемли!
Искусство – твое предназначенье,
Пространство сквозь, время лети.
И все понимающий ангел
Проводит тебя до конца,
В твой храм, где творцы и артисты,
Сыграй же еще, дитя!»
Таков был текст нового сообщения. Сомневаться в том, что оно от таинственного незнакомца не приходилось.
– Дитя… Ну что, будешь и дальше говорить, что это не твой отец?
Мэтт ничего не ответил. Он, как завороженный, глядел в подсвечивающий его кожу белым экран и беззвучно двигал губами, будто что-то наспех просчитывая в уме.
– Есть какие-либо идеи? – после целой минуты напряженного молчания снова сдался Диего. Находиться в тишине после такого было невозможно, самые дурные мысли тут же начинали лезть в голову.
– Рояль. Мне нужно найти место, где есть рояль, – выдал Мэтт. Его лицо из удивленно-испуганного вдруг резко стало каменно-решительным. – Или пианино. Или на крайний случай синтезатор.
– Зачем? – опешил Диего.
– Затем, что это не просто стих, а послание, в котором меня просят сыграть прелюдию из предыдущей загадки, и поскольку это произведение для фортепиано, то мне нужен инструмент. И не какой-нибудь, а конкретный…
– Конкретный?
– Да, храм – это место, где находится нужный инструмент, но я пока не понимаю, в каком направлении искать.
Диего нахмурился, наблюдая за шагающим от одной стены коридора к другой Мэттом.
– Ерунда какая-то…
– Согласен, но наш друг по переписке считает, что это одно из условий, необходимых к выполнению для того, чтобы он наконец-таки оставил нас в покое, – тот остановился и взглянул на часы. – Вернемся к этому позже, теория игр не ждет.
Игры. Они везде, даже в экономике. И лицо Дикого Джексона, пар с которым в этом году у их группы было слишком много, не сулило в этой игре победу.
– Итак, – поправляя свою любимую шелковую жилетку, хитро произнес он, – поскольку вы, уважаемый третий курс, уже однозначно пересекались с некоторыми понятиями данного предмета ранее, то первую нашу лекцию я бы хотел провести в формате блиц-опроса.
Аудитория недовольно загудела, пусть недовольство и погасло в следующую же секунду, встретившись с демоническим взглядом Джексона. Все-таки никто не хотел пасть жертвой его опроса.
– Давайте-ка начнем, – он бегло обвел студентов взглядом. – Мистер Карлос, пожалуйста, дайте статистическое определение понятию вероятности.
Диего, специально севший как можно дальше, пытаясь спрятаться за чужими спинами, резко и крайне недовольно выдохнул. Черт возьми, из всего потока прицепились именно к нему. Поднявшись с места, он улыбнулся самой неотразимой из имеющихся в его арсенале улыбок.
– Я не помню его, сэр.
– Прискорбно, Карлос, весьма прискорбно, – Диего надеялся, что такой прямолинейный ответ собьет преподавателя с толку, и он посадит нерадивого студента на место, но Джексон, кажется, и не думал отступать. – Может, тогда вы скажете нам, в чем заключается принцип Парето?
Краем глаза Диего заметил, что Эмма приподняла руку, явно зная ответ. Вот пусть у нее и спрашивают!
– Понятия не имею, сэр, – он держался хладнокровно. Это точно лучше, чем мямлить и краснеть, доставляя Джексону удовольствие.
– Жаль, – тот ступил на лестницу аудиторного амфитеатра, медленно поднимаясь прямиком к Диего. – Ну, так и быть, дам вам еще один шанс. Что такое дилемма заключенного и в чем ее смысл?
– Увы, сэр, не думаю, что я знаю ответ на этот вопрос, – Джексон уже был в паре ступеней от него. – Но, мне кажется, Эмма знает. Спросите ее.