Наверху антураж был уже более приземленный, привычный. Обставленный по принципу минимализма, интерьер не удивлял яркими деталями или смелыми решениями, что, конечно, не плохо, ведь в первую очередь его задача – обращать внимание на выставленные шедевры. Именно к ним Махуб и направилась.
– Пейзажи! – разочарованно воскликнула она, обойдя пару-тройку картин. – Не люблю пейзажи, они всегда казались мне скучными. Ну, природа, так что с того? В Тегеране много красивых садов, как и в Нью-Йорке. Вживую их видеть намного приятнее.
– Это точно, – поддакнул Диего. – Ну, может, тогда послушаем Мэтта?
Он собрался взять Махуб за руку, но та отдернула ее.
– Нет настроения, спасибо.
– Почему? – Диего откровенно не понимал, что не так. Только что все было хорошо. – Ты же так хотела здесь побывать.
– Да, хотела, и я думала, мы будем вдвоем. Понимаешь? А получилось, что мало того, что из-за твоего друга я чувствую себя третьей лишней, так это еще и его идея. Я думала, ты хочешь сделать мне приятный сюрприз, провести этот вечер со мной, а оказалось… Прости, Диего Карлос, я ухожу.
Развернувшись на каблуках, она быстро зашагала к лестнице.
– Постой, – кинулся за ней Диего. – Подожди, мне жаль, что все так вышло, но я не хотел тебя обидеть, я… Я хотел показать тебе новое место в городе, ты же так любишь узнавать что-то новое, искать интересности, не так ли?
Махуб остановилась и вполоборота взглянула на него. В ее глазах стояли слезы.
– Почему тогда ты сам не додумался до этого? Почему вспомнил обо мне, только когда тебе подали идею со стороны? Ты не хотел меня обижать, но обидел.
А пока Диего соображал, что ей ответить, она уже сбежала вниз, и лишь звон стеклянной двери оповестил об ее уходе.
– Мне жаль, – произнес Мэтт, который уже снял пальто и теперь сидел перед сверкающим белым роялем, разминая пальцы. – У нее весьма взрывной характер для восточной девушки. Уверен, потому она и переехала в Нью-Йорк, у себя на родине она бы вряд ли прижилась.
– Никто не просил твоих комментариев, – неожиданно резко ответил Диего. – Так что заткнись и играй.
– Справедливо, – Лемье закатал рукава рубашки и, вздохнув, занес руки над инструментом. Момент, и раздалась мелодия. Тонкая, надрывная, тихая, она, тем не менее, с каждой секундой все больше и больше заполняла собой каждый сантиметр окружающего пространства. Диего слушал ее, и ему думалось, что, несмотря на простоту и кажущуюся легкость исполнения, потребуется не один год, чтобы не то что отточить ее до мастерства, но хотя бы просто сыграть. Однако пальцы Мэтта перелетали – иначе и не скажешь – с одной клавиши на другую, создавая удивительное творение, невидимое человеческому глазу. Как ткачи создают из шелковых нитей ковры, так и Мэтт создавал из нот, соединяя их друг с другом, нечто поистине великолепное. Внезапно музыка стала громче, напористее, словно переходя в крик, а потом опять сошла до уровня тихого плача. В какой-то момент она и вовсе будто прерывалась, Диего побоялся, что Мэтт просто забыл, как играть, но нет, секундная тишина тоже была частью этой чарующей музыки. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного, никогда раньше ему не приходилось видеть, как люди исполняют нечто подобное. Мелодия вновь начала затухать. Именно сейчас почему-то вспомнилось ее название. Капля дождя. Россыпь едва уловимых, звенящих звуков разнеслась по залу и стихла. Сильно наклонив голову вперед, Мэтт продолжал нависать над роялем, хотя руки его уже лежали на коленях.
– Сэры, сэры! – внезапно послышался голос нового знакомого со стойки и звуки шагов. Кажется, он бежал по лестнице. – Господа, это было прекрасно! Позвольте спросить, это Шопен, я ведь прав?
Диего утвердительно кивнул, как только мужчина подбежал к ним.
– Замечательно, просто замечательно! У вас талант!
Он подошел к Мэтту, чтобы в очередной раз похвалить его, и тот вдруг ожил.
– Я бы на вашем месте руки оторвал тому, кто так халатно относится к состоянию инструмента.
– Ч-что, простите? – испуганно дернулся мужчина. – Что вы имеете в виду?
– Рояль расстроен, – Мэтт коснулся некоторых клавиш по очереди. – Ми, соль и ля малой октавы никуда не годятся. Из-за них я чуть не сбился, решив, что попал по неправильной ноте.
– О-о, дорогой сэр, приношу свои извинения, мы все исправим. Это не должно так оставаться, вы правы! – он удрученно покачал головой. – А пока в качестве извинений я могу предложить вам специальный ваучер, дающий право получить билеты на ближайшие бродвейские представления со скидкой. Признаться, я хотел приберечь его для себя, но раз такое дело… Возьмите, сэр, прошу, мне ужасно стыдно за случившееся.