– Пароль? – сказал он, картавя.
– Прости меня, – произнес Мэтт, и этого хватило, чтобы челюсть Диего отвисла. В смысле? Зачем он попросил у этого человека прощения?
Продавец кивнул, удовлетворившись услышанным, и скрылся за ширмой, разделявшей киоск на части для посетителей и работников. Диего не успел даже собраться с мыслями, чтобы спросить обо всем, что его волновало, как тот вернулся и передал Мэтту сложенную в несколько раз ту самую вырванную из календаря страницу.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – не выдержал Диего, стоило только им покинуть киоск. – Например о том, кто был этот мужчина, и почему пароль – это извинение?
Лемье, однако, вместо того, чтобы объясниться, ускорил шаг.
– Я сейчас прозвучу как моя мать, но не пытайся уйти от ответа! – он схватил за рукав упорно игнорирующего его Мэтта, едва нагнав его. – Я имею право знать!
Тот остановился, но делиться информацией не спешил.
– Ясно, очередные тайны Мэттью Лемье, – обиженно бросил Диего. – Дай хоть посмотреть, что там с февралем…
Он потянулся, чтобы забрать с трудом раздобытую страницу, но Мэтт отпрянул назад, поднимая руку со страницей над головой. Шокированный таким поворотом Диего нашелся далеко не сразу, но когда до него наконец дошел смысл произошедшего, то щеки загорелись от ярости, и он попытался во что бы то ни стало достать до нее. Очевидно, затея не удалась, ростом Лемье превосходил его.
– Ты… Да ты… Да как ты смеешь?! Я помогал тебе, я…
– Тебе вообще не пристало здесь находиться, – строго отчеканил Мэтт. – Ты сделал все, что мог, за что я тебе благодарен и чуть позже готов вернуть свою благодарность соразмерным поощрением, но есть вещи, которые знать не стоит, если они тебя не касаются. Я пытался спокойно поговорить с тобой об этом, но ты устроил истерику, даже не выслушав. Так вот слушай: дальнейшим расследованием займусь я, а ты не ищи себе лишних проблем. Это больше не твое дело, поскольку оно слишком опасное, и я не хочу подвергать тебя риску, так что держись от него подальше.
Последнюю фразу он, наклонившись, бросил прямо в лицо Диего.
– Вот она, твоя истинная сущность, – зло процедил тот. – Я тогда сказал, что это наш любитель игр ублюдок, но я ошибся. Настоящий ублюдок – это ты. Мне казалось, мы команда, друзья, но все это время ты только и делал, что использовал меня в своих целях, чтобы в самый ответственный момент выкинуть за борт. Я ведь такой глупенький и безотказный, да? Наивный Карлос, которого обвести вокруг пальца как конфету у ребенка отобрать! Ты ведь обещал мне... Как я мог тебе довериться?
Он поджал губы, чувствуя, что к глазам подступают слезы. Слезы самого жестокого разочарования за последние годы. Оттолкнув Мэтта от себя, он развернулся и побежал куда глаза глядят. В спину ему донеслись какие-то отчаянные выкрики, просьбы остановиться, но, мысленно послав бывшего друга куда подальше, Диего ни на секунду не сбавлял скорости, пока не начал задыхаться от слез и быстрого бега. Хотелось поскорее вернуться домой, напиться чаем, кофе или даже чем-нибудь покрепче и отмыться от мерзкого, липкого ощущения плевка в душу, стремительно растекающегося ядом по телу. Хотелось утопиться, чтобы никто и никогда больше не смог его обмануть, чтобы никогда больше не ощущать боли от потери, казалось бы, близкого человека в одночасье ставшего чужим и ненавистным. Персоной нон грата. Нежелательным лицом №1.
Всю следующую неделю он просидел дома, запершись в своей комнате. Людмиле он ничего не сказал, отчего та ходила сама не своя, так же, как и оставшимся друзьям, которые сначала активно названивали ему, пытаясь разузнать, почему он не появляется на занятиях, а потом бросали это дело, видя, что на их звонки никто не отвечает. Не сдавалась только Эмма, по иронии судьбы одна из первых указавшая ему на его истинное место. Ей он тоже не отвечал, не хотел разочароваться в своем круге общения окончательно.
Мэтт же так ни разу и не позвонил, что в очередной раз подтвердило неутешительный вывод о том, что Диего для него – лишь очередное средство достижения цели, инструмент, о котором вспоминают лишь при необходимости. Заблокировав его номер, аккаунты в соцсетях и поудаляв все сообщения, он вздохнул с некоторым облегчением. Наконец его жизнь станет адекватнее, стабильнее и хоть чуть-чуть лучше.