– Прошу прощения? – удивленно поморгал Диего.
– Ну, по важному делу, – парень игриво подмигнул, смотря не столько на собеседника, сколько на завернутые в блестящую бумагу тюльпаны. – Хоть кому-то здесь повезло на посетителей с цветами.
Как по команде обе девушки одарили парня крайне недоброжелательными взглядами, на что тот только шире улыбнулся. Диего же, не желая участвовать в их молчаливой войне, поспешил удалиться с поля боя.
– С днем рождения! – воскликнул он, пройдя внутрь кабинета и обнаружив мать подписывающей какие-то бумаги. Та, подняв голову, раскрыла рот в изумлении и вскочила с места. – Сюрприз!
– Диего! – Людмила заключила его в объятия. – Какой приятный сюрприз! Но разве ты не должен быть на учебе?
– Только не сегодня, – Диего улыбнулся. Оправдание своей безалаберности он придумал заранее. – Сегодняшний день я целиком посвятил тебе и твоему сюрпризу. Давай, надевай пиджак, пойдем прогуляемся.
Людмила покачала головой. Вряд ли она поддерживала его прогулы, но сюрприз ей понравился, о чем явственно говорили ее сияющие глаза.
– Погоди, только скажу Джулиану, чтобы поставил цветы в вазу, – она накинула на плечи пиджак и взяла отложенный на стол букет в руки. – До чего же они все-таки красивые. Спасибо!
– Не за что, – подождав, пока мать раздаст все необходимые поручения, он взял ее под руку, после чего они вместе спустились на улицу. – Кто был этот человек?
– Джулиан? – выставила ладонь козырьком Людмила. Пока Диего вытаскивал ее из офиса, облака разошлись, и Нью-Йорк снова осветило солнце. – Мой новый секретарь. Хороший парень, исполнительный, пусть и не без… э-э… странностей. У меня есть подозрения, что он, как бы это сказать, гей, потому что с ним у девчонок вечная грызня за все. Ни с Тревисом, ни с Бредом такого не было… Теперь вот не знаю, что делать, с одной стороны ни о каком дружном коллективе отныне мечтать не приходится, а с другой он хотя бы не будет ни к кому приставать…
– Мам, прекрати! – поменявшись с матерью местами, чтобы ей в глаза меньше падал свет, воскликнул Диего. – Если парень ведет себя как стерва, то это еще не значит, что он гей. В большинстве случаев. Впрочем, этому Джулиану и правда стоит сменить линию поведения, если он хочет спокойно сосуществовать с людьми, – Людмила согласно покивала. – Но я не совсем об этом, он сказал, что до меня к тебе уже кто-то приходил, но я даже представить себе не могу, кто это мог быть.
– Да, посплетничать он тоже любит… – цокнула она недовольно. – Это… это был незнакомый человек, просто… клиент.
– Клиент? С цветами?
Щеки Людмилы покрылись красными пятнами.
– Откуда ты знаешь? Джулиан и про это разболтал?
– Так все-таки с цветами?! – удивленный возглас получился громче, чем рассчитывалось. Метод Мэтта, позволяющий с помощью наблюдательности и наводящих вопросов составить картину произошедшего, работал на ура, что с одной стороны радовало, а с другой… – Какой клиент приходит в бухгалтерскую контору с цветами?
– Благодарный! – похоже, разговор начал выходить за рамки приятного. – Смета, знаешь ли, сама себя не составит, особенно так, чтобы не прикопаться!
– Окей, – сбавил обороты Диего. Не хватало только поссориться. – Согласен, ты полностью заслуживаешь цветов за всю твою работу. И не простого букета, а целого сада. Прости, что начал приставать с расспросами.
Людмила глубоко вдохнула и выдохнула, прижимаясь к нему.
– Это ты меня прости. Я в последнее время какая-то сама не своя, постоянно как на иголках.
– Наверное, тебе нужен отдых. Как смотришь на то, чтобы отложить все заботы в дальний ящик и по-настоящему расслабиться?
– Отлично, – она глухо рассмеялась, – но пока, увы, это лишь перспективы и планы. Может быть, когда-нибудь потом…
– Когда-нибудь потом может быть уже поздно! – всплеснул руками Диего. – Монстр по имени трудоголизм только и надеется, что ты дашь ему сожрать тебя с потрохами.
– Однако, если я буду внимательна, этого не случится, – Людмила выставила кверху указательный палец. – Так или иначе, я посмотрю, что можно сделать.
– Обещаешь? – Диего запоздало подумал, что со стороны это выглядит так, будто они поменялись ролями, и в действительности это он строгий родитель, а его мать – провинившийся ребенок.
– Обещаю, – она сделала небольшую паузу, как если бы решала, стоит ли говорить то, что вертится на языке. – Кстати, вечером не жди меня к ужину. Я… Марго пригласила меня посидеть в кафе, отпраздновать, поболтать немного. Надеюсь, ты не против?