Тут Диего смекнул, что к чему. Послышался глухой звук блокировки дверей.
– Я сказал, остановите машину и выпустите меня, немедленно, – Джулиан храбрился, но трясущаяся челюсть выдавала его панику. – Кто вы такой? Что я вам сделал? Отвечайте!
– Спокойно, я не причиню вам вреда, – опасаясь за сохранность дверной ручки, которую тот изо всех сил дергал, успокаивающим тоном ответил Диего. – Мне просто нужно было кое-что узнать у вас, простите, что соврал и напугал, но это экстренный случай.
– Что вам от меня надо? Куда вы меня везете? – казалось, Джулиан вот-вот потеряет рассудок от страха. – Клянусь, если вы не выпустите меня, я вызову полицию!
– Не надо полиции! – восклицание получилось чересчур громким. – Послушайте, я вам ничего не сделаю, и мы едем на Лафайетт-авеню, как вы и просили, – Диего провел рукой по лицу, смахивая со лба пот. – Меня зовут Диего, я сын вашей начальницы, Людмилы Карлос. В последнее время она ведет себя очень странно, но совершенно не хочет со мной об этом говорить, поэтому я решил, что, может быть, смогу узнать от вас, что с ней стряслось. Пожалуйста, поверьте, у меня не было дурного замысла.
Джулиан недоверчиво вскинул бровь.
– Сын Людмилы? – он прикусил губу. – Минутку, ты один из тех парней, приходивших к ней с цветами?
– Да, точно, один из парней!
– Честно говоря, не узнаю тебя, – в его голосе звучало недоверие. – Тогда у тебя не было такой густой щетины…
– Захотел немного изменить имидж, – ляпнул первое, что пришло в голову, Диего. – Важно то, что я был одним из, как вы правильно упомянули, и мне важно знать, кто был вторым. Точнее первым. Короче, тем, кто притащил розы.
Джулиан постучал пальцами по подлокотнику.
– То есть, Людмила не хочет тебе об этом говорить? А ты не думал, что раз она сама не говорит, то мне тем более не стоит?
– Думал, – Диего тяжело вздохнул, – но с ней действительно происходит что-то неладное, я уверен, вы и сами это замечали, и меня это пугает. Я боюсь за нее и хочу знать, почему это происходит и кто в этом виноват. Пожалуйста, Джулиан, вы моя единственная надежда.
– Ну раз так, то, конечно, я расскажу все, что знаю… – Диего благодарно посмотрел на него, за спиной словно выросли крылья, – если ты пригласишь меня на обед в ресторан и оплатишь его.
Чик, и крылья обрезаны под корень.
– Прошу прощения?
– Я готов поделиться всем мне известным, если ты окажешь мне ранее упомянутую услугу. Надеюсь, ты понимаешь, какой стресс я только что пережил, и только хороший ужин сможет мне его компенсировать. Дела в конторе идут из рук вон плохо, а кушать хочется хорошо. Да и фоток в Инстаграме что-то у меня давно не было, а тут такой повод.
Диего крепко сжал руль. Этот Джулиан действительно тот еще пройдоха и, похоже, реально гей, мать была права во всем.
– Ладно, договорились, – сквозь зубы выдал он. – Но ресторан я выбираю на свое усмотрение.
– Договорились, но с одним условием: он выглядит хотя бы минимально прилично. Я в забегаловках фотографироваться не собираюсь.
Записав себе номер Джулиана, Диего все-таки довез его до Лафайетт-авеню, где с превеликим удовольствием высадил.
– До встречи, Диего, – заглядывая в окно, сказал напоследок тот. – Надеюсь, вечер будет приятным для нас обоих.
Как будто Диего и до этого не помирал от количества проблем в жизни, но вселенная подкинула ему еще одну: в Школе обнародовали очередной зачетный проект, необходимый к сдаче до декабря. Проект оказался серьезным; каждому студенту нужно было написать статью про любого выдающегося представителя последнего столетия, при том, что у каждого из них всего месяц на то, чтобы найти этого человека, каким-то невероятным образом уговорить его на интервью и заставить, наверняка в тысячный раз, пересказать историю своего успеха. Не говоря уже о том, что у работы есть весьма заковыристые критерии, невыполнение которых грозит позорным провалом. Надо ли говорить, что новости о проекте сильно расстроили Диего. Он понятия не имел, где искать этого полумифического героя нашего времени.
Решив на время закинуть статью для Школы в дальний угол, он сосредоточился на теме для выпускного проекта. Совет Мэтта не особо ему помог: все, что они рассматривали ранее, было и так достаточно ясным и комплексным, а значит, в его очень важном мнении не нуждалось. Более того, ничего не вызвало у него острого желания взяться именно за этот предмет и исследовать его вдоль и поперек.
– Пора сделать перерыв, – откинулся на спинку стула Диего, бросивший перелопачивать старые конспекты, которых скопилось даже слишком много. – Еще немного, и у меня мозг взорвется, если там, конечно, есть чему взрываться.