– То есть с самого начала я была частью плана? – процедила Эмма, чувствуя, как внутри нарастает буря. – Скажи, пожалуйста, на милость, когда именно ты собирался мне об этом сообщить?
– Я не собирался, – Мэтт скосил взгляд. – Я предполагал, что ты тут появишься, потому что слишком хорошо тебя знаю, но до последнего не хотел, чтобы это было из-за меня. Дело, как ты уже поняла, весьма непростое, и я не хочу, чтобы с тобой произошло что-то плохое.
– Очень мило с твоей стороны, – объяснение ее нисколько не устроило. Она чуть с ума не сошла, предполагая себе самые худшие варианты, вплоть до того, что друзья пытаются ненавязчиво от нее отделаться, когда в действительности это оказалось всего лишь дурно проявленной заботой. – Но в следующий раз советую вместо того, чтобы держать план на волоске от провала, уведомлять меня о том, что я в нем участвую!
– Как раз тот факт, что ты ни о чем не знала, делает показания Нэнси еще более защищенными, это важный момент, – парировал Мэтт. – Плюс, ты на меня обижалась, мне было крайне неловко просить тебя о столь необычной услуге, – Эмма крепко сжала губы, лишь бы только не сказать чего-то такого, за что потом будет стыдно. – Так или иначе, теперь, когда большая часть плана выполнена, нам остается только наказать виновных. Никто не должен избежать кары. Не переживайте, друзья, ваша помощь более не нужна, предоставьте оставшуюся часть работникам полиции, мне и Нэнси.
Произнеся это имя, он с печалью, такой, какую Эмма никогда не видела в его глазах, посмотрел на девушку. Та выглядела как ходячий труп: бледная, обессиленная, запуганная.
– Посмотри на меня, Нэнси, – произнес Мэтт, не отводя от нее взгляда, – и внимательно послушай. Я догадывался, что у тебя за плечами негативный опыт, что ты перенесла много ужасных вещей и что есть вещи, которых ты, наоборот, никогда не знала, вроде спокойствия и благополучия. Джи пыталась дать тебе их, но не справилась, и потому вам обеим приходится расплачиваться за неудачу. Ты говорила, что у тебя не было выбора, и, возможно, на тот момент тебе так казалось, но он на самом деле есть. Всегда был. И ты удивишься, насколько он прост: нужно полюбить себя. Никто так не угрожает тебе, как ты сама, – Нэнси хотела было что-то возразить, но Мэтт не дал ей этого сделать. – Подожди, дослушай сначала до конца и потом говори, хорошо? – Она кивнула. – Совсем скоро у тебя появится шанс начать новую жизнь, и я хочу, чтобы вы с сестрой сделали правильный выбор. Полюбите себя. Прекратите думать, что лучшей жизни вам не добиться. Будет тяжело, не спорю, но вполне реально, если понимать, ради чего вы это делаете. Ради себя. В вашей жизни творилось много плохого, но в ваших же силах это прекратить. В силах Джи записаться на лечение, в твоих силах взглянуть в зеркало и сказать самой себе, что ты ни в чем не виновата. Что у тебя случались ошибки, что ты сбилась с пути, но ты не виновата, что некоторым нравится распоряжаться чужими жизнями. Не виновата в том, что родители иногда абсолютно равнодушны к судьбе своих детей. Не виновата в том, что кто-то совершил над тобой насилие и угрожал тебе расправой. Ты не можешь контролировать других людей, но себя можешь, поэтому я прошу тебя, когда ты наконец будешь свободна, распорядись своей свободой с умом. Бери сестру с собой и беги, беги отсюда, потому что, скорее всего, тебя будут искать, чтобы отомстить. Забудь про прошлое, про обиды, страхи и ужасы, что держат тебя здесь, и начни новую жизнь, которой ты будешь гордиться, с чистого листа в новом месте в окружении новых людей. Ты, как и любой другой человек, попавший в схожую ситуацию, этого достойна.
Он еще не закончил говорить, как Нэнси снова разрыдалась, зарываясь лицом в ладони.
– Диего, пожалуйста, успокой ее, – попросил его Мэтт, но тот не сразу сообразил, что обратились к нему, продолжая наблюдать за всем со стороны. – Все-таки у тебя это получается лучше, нежели у меня.
Диего с, как вдруг заметила Эмма, красными глазами и припухшим лицом подошел к Нэнси и, сев на кромку кровати, несмело приобнял ее за плечи. Та не шелохнулась.
– Думаю, нам пора, – печально подытожил Мэтт. – Сегодня мы сделали все, что могли.
Он покинул номер первым. После него, все еще заторможенно реагирующий, покачиваясь, вышел Диего. Эмма же не спешила уходить. Ей жизненно необходимо было поделиться с Нэнси кое-чем. Наедине.
– Прости, пожалуйста, – произнесла она, ощущая горечь во рту. – Я действительно думала, что ты пытаешься всеми силами испортить наши отношения или просто ненавидишь меня и хочешь избавиться. Прости, я была неправа, не стоило так резко реагировать, не разобравшись в сути. Мне очень жаль.