Как он оказался в просторном белом коридоре больницы второй раз за день, он не помнил. Ну, то есть, очевидно, его привезли сюда вместе с матерью, но отчего-то саму поездку он даже не заметил. Должно быть, от стресса его вырубило. Пряча лицо во все еще подрагивавших ладонях, Диего судорожно выдохнул. Перед глазами до сих пор стояло бледное, измученное, будто неживое лицо Людмилы.
– Мистер Карлос, – прозвучали сбоку слова, отозвавшиеся резкой головной болью, – пожалуйста, пройдите за мной.
Диего поднял на подошедшего врача глаза. Тот выглядел спокойно, немного устало, но никаких признаков «очень плохих новостей» на его лице обнаружить не удалось. Это дало сил подняться на ноги и войти в палату. Она практически один в один совпадала с той, в которой лежал Мэтт, с той только разницей, что здесь находиться было в разы тяжелее.
– Для начала позвольте вас обнадежить: жизни вашей матери ничего не угрожает, – шепотом произнес доктор Дженкинс, как значилось на его бейдже, подводя Диего к кровати, на которой неподвижно лежала мать. – Она уже пришла в себя и сейчас просто спит. Думаю, ей потребуется некоторое время, чтобы оправиться.
– От чего оправиться? – Диего не узнавал свой голос. Он стал каким-то блеклым. – Что с ней произошло?
– К сожалению, наверняка я пока сказать не могу, нужно проводить дополнительные анализы, – доктор Дженкинс покачал головой. – Но предварительно известно, что в крови вашей матери были обнаружены следы наркотических веществ, предположительно опиоидов, а ее состояние было не чем иным, как наркотическим опьянением.
Диего тупо уставился на задумчиво поглаживающего козлиную бородку доктора.
– Мать никогда не была наркоманкой! – закипая, прикрикнул он. Услышав громкий звук, Людмила сквозь сон нахмурилась и дернулась, как от судороги, что заставило Диего почувствовать острую вину за свои идиотские реакции. – В смысле, как это вообще возможно? Она ничего такого не употребляла, клянусь!
– Я готов поверить вам на слово, мистер Карлос, – доктор с жалостью посмотрел на него, – но факты говорят сами за себя. Мне очень не хочется говорить этого, но вы никогда не замечали на ней склонность к депрессивным настроениям? Возможно, имело место быть…
– Она не самоубийца! – прошипел Диего, с каждой минутой зверея все сильнее. Какой-то бред, она не могла! Ну не могла ведь… – Это просто чепуха! Этого не может быть!..
Он чувствовал себя так, как если бы его без скафандра выпустили в открытый космос. Его то бросало в жар, то в холод, в горле пересохло так, что язык прилипал к небу, а воздуха катастрофически не хватало.
– В таком случае, для нас обоих это загадка, – заключил доктор Дженкинс, сунув руки в карманы белого халата. – Нам остается только провести все необходимые анализы для составления более полной картины и ждать выздоровления вашей матери. Мы сообщим вам детали сразу же, как только все будет готово.
Выходил из больницы Диего подавленным. Происходящее настолько отдавало сюрреализмом, что его тошнило. Нет, это полная ерунда. Людмила никогда бы не стала употреблять какие-то непонятные вещества, что говорило только об одном – это подстава. И, кажется, он даже знал, кто в ней замешан.
Вернувшись в квартиру, он, действуя очень аккуратно, за края вытянул из ящика сложенный пополам документ и спрятал его в прозрачный файл, а спустя час этот же файл уже лежал на столе лейтенанта отдела полиции.
– На мою мать напали в ее же квартире, и я знаю, кто это был. Вот главная улика! – вещал он, указывая на документ. – Арестуйте его, пока не поздно.
Сидевший напротив лейтенант, представившийся как Рейган, устало взглянул на бумагу, но интереса его она явно не вызвала.
– Сэр, пожалуйста, успокойтесь и сядьте, иначе ваше поведение будет классифицировано как нарушающее порядок.
– Простите, но это действительно важно, – постарался взять себя в руки Диего, хотя это было ох как непросто. – На этом документе есть отпечатки пальцев преступника, я уверен, нужно только их снять, и он у нас в кармане.
– Да, да, конечно, – раздраженно потер переносицу лейтенант Рейган. – Что это за документ?
– На недвижимость. – Диего понятия не имел, зачем он тянет время. – Это имеет значение?
– В нашем деле все имеет значение. Так, вы говорите, он проник в квартиру и напал на вашу родственницу?
– Мою мать, да, – предвосхищая следующий вопрос, он добавил: – Сейчас она лежит в больнице.
Лейтенант смерил его очередным снисходительным взглядом.