Пока он со скрипом писал статью, ему наконец позвонили из больницы. Состояние Людмилы полностью пришло в норму, а также обнаружилось, что же именно за вещество оказало столь пагубное влияние на ее здоровье.
– Метадон, мистер Карлос, – говорил доктор Дженкинс. – Его используют как обезболивающее, сильное обезболивающее, влияющее на нервную систему. У вашей матери случилась передозировка именно им.
Название Диего ничего не дало. Если бы он только знал, как именно эта гадость попала в ее организм.
Хотя теряться в догадках ему особенно не пришлось. Забрав мать, не менее шокированную, чем он, и не могущую сказать, как она до такого дошла, из больницы, Диего буквально на следующий же день получил звонок из полиции.
– Диего Карлос, вы оставляли заявление о нападении? – тот подтвердил свою к этому причастность. – Вы были осведомлены, что обязаны способствовать раскрытию дела, в частности в случае необходимости установления личности подозреваемого, поэтому просим вас в течение дня подъехать в участок.
– Куда мы едем? – спросила Людмила, садясь в фордик и пристегиваясь. В последнее время она напоминала ему ребенка, задающего множество вопросов.
– По делам, мне нужна твоя помощь, – пришлось чуть исказить правду, чтобы мать не испугалась раньше времени. Нехорошо, конечно, так поступать, особенно после тяжелого обморока, но делать нечего. Никто не сможет опознать этого мужчину лучше, чем она.
Уже подъезжая к участку, он попросил ее закрыть глаза, якобы потому что это сюрприз. Он чувствовал себя последним ублюдком, говоря это, но, к счастью, Людмила не стала возражать. Он осторожно помог ей вылезти из машины и за руку подвел к входу. Внутри Людмиле явно не понравилось, множество голосов выбивали ее из равновесия, и она, не сдержавшись, распахнула веки.
– Боже мой, где это я? – воскликнула она. – В полиции, что ли? Зачем ты меня сюда привел?
– Затем, что только ты можешь поставить точку во всем этом кошмаре, – сжал ее руку Диего. – Пожалуйста, пойдем, и тогда все снова станет хорошо.
– Обещаешь? – как-то совсем уж наивно спросила она.
– Обещаю.
Они прошли дальше по коридору, в конце которого их уже ждал лейтенант Рейган.
– Кто это? – строго спросил он, смотря на побледневшую Людмилу. – К сожалению, я имею права допускать до опознания только участников дела.
– Она потерпевшая, – уверенно сказал Диего, смотря лейтенанту прямо в глаза. – Я подумал, что лучше будет, если она сама опознает нападавшего.
Лейтенант Рейган снова осмотрел Людмилу, словно не понимавшую, о чем они оба говорят, но уже с любопытством.
– Ладно, проходите.
В маленьком помещении, куда их запустили, было темно. Единственным источником освещения оставалась настольная лампа, направленная на какие-то разложенные на стоявшем посередине комнаты столе бумаги. За столом сидел другой полицейский, рассматривавший эти бумаги, а перед ним…
– Стэн? – вскрикнула Людмила, встретившись взглядом с тем самым мужчиной, волосы которого были по привычке собраны в хвост. – Что ты здесь делаешь?
– Стэн? – лейтенант в упор уставился на него, разом помрачневшего. – Он вам так представился?
– Ну… да… – Людмила смутилась. – Стэн Колфилд… Или Корнфилд…
– Позвольте спросить, мэм, – встрял второй полицейский, – этот человек на вас нападал?
– Нет-нет, что вы, не нападал, – проговорила она неуверенно. – Ну, по крайней мере, я такого не помню.
– И что случилось перед тем, как вы попали в больницу, тоже не помнете?
Покраснев, она кивнула. Полицейские переглянулись.
– А как именно вы познакомились?
В помещении повисла напряженная тишина. Людмила на вопрос отвечать не спешила, и Диего снова несильно сжал ее ладонь.
– На сайте знакомств, – наконец слабым голосом проговорила она.
– Чего?! – Диего отдернул руку. Такого поворота он не ожидал. Мать встречалась с этим типчиком и ничего не сказала? – Как ты могла?
– А что такого? – в глазах ее блестели слезы. – Я же не знала, что… Что все закончится именно так. В конце концов, я тоже человек, живой, так почему я не могу быть любимой?
– Но ты уже любима! А такие, как он, – ткнул Диего пальцем в подозреваемого, – тебя разве что в могилу загонят. Я уже люблю тебя, как никто другой, неужели этого недостаточно?
Однако в ответе он не нуждался. По ее опущенным глазам, текущим по щекам слезам и рукам, обхватывающим плечи, все и так было понятно – нет, недостаточно.