А в следующий момент из раздумий его вывел яркий свет, ослепивший его слезившиеся от усталости глаза. Прямо на них какого-то черта несся минивэн или что-то похожее. Вздрогнув, Диего пару раз моргнул, отгоняя заплясавшие перед взором блики, и резко развернул фордик, о чем пожалел почти сразу. Асфальт, покрывшийся изморозью и слоем льда, его маневра не оценил. Вполуха слыша, как скрипят шины и вскрикивает пробудившаяся ото сна мать, Диего изо всех сил вцепился в руль и дал по тормозам, надеясь справиться с заносом, и мгновение спустя машина остановилась на встречной полосе. Минивэн, пронесся мимо, как если бы его водитель даже не понял, что вообще произошло.
– Придурок, – влепил Диего ему вслед, как вдруг мать снова взвизгнула.
– Диего, газуй! – она с ужасом смотрела влево, откуда вновь блеснул огонь фар ехавшей по встречке машины. Диего провернул ключ зажигания, но фордик как назло не собирался заводиться. По телу пробежал табун мурашек.
– Не получается, он глохнет! – сжимая зубы, не оставлял попыток Диего, истерически дергая ключ. – Черт! Сейчас…
Машина была уже настолько близко, что, кажется, Диего в будто замедленной съемке увидел удивленное и испуганное лицо ее ничего не подозревавшего водителя. Попробовав в последний раз, он с неистовым облегчением услышал, как загудел двигатель фордика. Вжимая педаль газа в пол, он попытался вырулить на свою полосу, но в последний момент, когда казалось, что все позади, в бампер машины что-то врезалось. Жуткий скрежет металла, крики матери и нестерпимая боль в виске – последнее, что запомнилось Диего перед тем, как мир заволокло туманом.
Волны боли планомерно накатывали снова и снова, идя от макушки к стопам и создавая ощущение пульсации. Казалось, через тело пускают электрические разряды, болезненные, но неспособные причинить серьезного вреда и тем более убить. Убить…
Диего распахнул глаза. Он лежал на кровати в маленькой и полупустой, но уютной комнатке. Здесь царил приятный утренний золотой отсвет только взошедшего солнца, запутавшегося в пышных занавесках. И хотя обстановка была умиротворяющей, нехорошее чувство пронзило его наравне с очередной волной. Где он? В больнице? Неужели не мертв? Хотя, наверное, это не тот тип аварий, в которых погибают, все же машина не перевернулась, сделав кульбит, как в экшн-фильмах, не упала с обрыва, не взорвалась, а он не врезался в кого-то на огромной скорости. Это в него врезались, он ни в чем не виноват. Он пытался сделать как лучше, но чертов фордик, ох как он на него злился, заглох подчистую в самый неподходящий момент. Давно пора сдать его в утиль. Подумав об этом, Диего печально вздохнул. Да о чем говорить, он бы этого все равно не сделал, не смог бы, во-первых, потому что фордик принадлежат матери, а во-вторых, потому что он давно стал частью его жизни, такой же неотъемлемой, как квартира в Брайтоне, как старый виснущий компьютер, как латте по утрам, как аппетитная яблочная шарлотка.
Помимо воли по щеке скатилась слеза. Он идиот. Вскинулся ехать куда-то, не взвесив все за и против, и помимо себя и своей бессмысленной жизни подверг опасности еще и мать. Голову, ощущавшуюся как чугун, с великим трудом удалось повернуть сначала влево, а потом вправо. Нигде поблизости Людмилы не обнаружилось. Его замутило. Господи, лишь бы с ней все было хорошо. С ней должно быть все хорошо, она сидела сзади, да еще и с другой стороны, ее не могло задеть. Но если с ней все хорошо, то почему она не здесь? Почему не стоит рядом? Почему не причитает, как переживала за них обоих?
Лежать в кровати дальше, когда судьба матери напоминала эксперимент с котом Шредингера, было выше его сил, потому, собрав волю в кулак, Диего приподнялся на локтях. Окружающее пространство тут же поплыло, новый тошнотворный ком в горле не заставил себя ждать. Кроме как снова улечься в постель, ему ничего не оставалось. Коря себя за слабость, Диего перевел взгляд на дверь, медленно открывшуюся столь не вовремя. Ему не было охоты видеть кого-либо, кроме матери. И потому желание притвориться спящим только возросло, когда в комнату вошел некто высокий с копной огненно-рыжих волос. Что-то в этой девушке – Диего решил, что это именно девушка, хотя в глазах все еще двоилось, и он не мог сказать наверняка – ему сразу не понравилось. То ли то, что она была без халата, хотя, очевидно, он в больнице, где же ему еще быть, то ли то, что она очень смутно напоминала кого-то из знакомых.
Девушка, не глядя на пациента, за пару шагов, цокая каблуками, шум от которых казался ударом гонга, пересекла комнату, подошла к окну и распахнула занавески. Помещение тут же залилось ярким солнечным светом, и она повернулась к Диего. Хотя, как оказалось, это все-таки была не она, а он. Это был парень, худой и изящный, а еще кардинально сменивший имидж, из-за чего его было не узнать.