– Здравствуй, Диего Карлос, надеюсь, я тебе не помешал, – на его лице, в отличие от волос ни капли не изменившемся, возникла кривая, пугающая улыбка, – потому что выгонять меня в любом случае бесполезно.
Он плавно подошел к кровати и, не спрашивая разрешения, сел на край.
– Джон… Рой… – едва ворочая языком, проговорил Диего. – Что тебе нужно? Как ты здесь…
– Оказался? – закончил вопрос Джон. – Очень просто, как и все нормальные люди зашел через дверь. Ты же сам видел. Видел-видел, не притворяйся, что спал. Я прекрасно знаю, что это не так. Тебе меня не обмануть, я вижу тебя насквозь.
Он быстро наклонился к Диего, вперившись в него своими темно-серыми, будто выворачивающими наизнанку глазами.
– Что… тебе… нужно? – по словам повторил тот.
– Я пришел убедиться, что ты жив, – в тоне голоса Джона промелькнуло беспокойство. Его полосатая черно-белая водолазка, на которую Диего то и дело норовил опустить взгляд, рябила, вызывая головокружение, отчего приходилось стойко смотреть в чужие широко распахнутые глаза. – Ну, знаешь, что ты все еще дышишь, что твое сердце все еще бьется, и мозг пока не послал ему сигнал прекратить бессмысленно трепыхаться. Что ж, ты оказался выносливее и смекалистее, чем я предполагал. Или, может, везучее? В таком случае, это печально, любое везение имеет свойство заканчиваться, как и любая жизнь.
Диего медленно вздохнул и выдохнул. В нормальной ситуации он бы мгновенно разозлился на Джона, нашелся бы, что ему ответить, а если и не нашелся, то в любом случае придумал бы что-то, чтобы не спускать ему это с рук, но не сейчас. А что, если Рой прав? Есть ли смысл цепляться за существование, когда с каждым днем ему все хуже и хуже? Когда хороших вещей становится все меньше, тогда как плохие растут в геометрической прогрессии?
Диего снова приподнялся на локтях, что совсем не потревожило Джона, продолжавшего смирно сидеть рядышком и в упор смотреть на него. Как бы там ни было, но признаваться в своих слабостях Рою он не собирался, а вот покинуть палату – вполне себе. Только встать снова не удалось: черные мушки заплясали перед ним, картинка в какой раз поплыла, в ушах противно запищало.
– Ну-ну, не надо делать резких движений, – чересчур ласково произнес Джон и сделал нечто, вызвавшее новый приступ головокружения: схватил Диего за плечо и надавил. Почувствовав тяжесть, с которой его ослабленному телу не справиться, тот рухнул на подушку. Убирать руку с плеча Рой, однако, не спешил, и Диего машинально схватился за его запястье. – Я же за тебя переживаю.
Острая боль пронзила плечо, когда Джон снова надавил куда-то под ключицу, отчего Диего не удержался и вскрикнул, выпустив запястье Роя.
– Зачем… ты… Зачем делаешь это?
– Потому что переживаю за тебя, – покачал головой Джон и вскинул руки к потолку. – Какой же ты все-таки глупый. Такой же глупый, бесполезный и бестолковый, как и все эти люди вокруг, с тем только отличием, что тебя почему-то выделили из их круга, – лицо его исказила гримаса ненависти. – Что он в тебе нашел? Что такого в тебе есть, что Лемье вообще заметил тебя? Он говорил, что мир принадлежит тем, кто не имеет сомнений в своих мыслях и целях и не боится действовать, тем, кто знает, что они достойны самого лучшего, тем, кто готов заявить о себе и повести за собой. Тем, в ком заключен огромный потенциал. Ничего из этого не описывает тебя, Карлос, ты обыватель и деревенщина, и того непонятнее, чем ты заслужил хоть какое-то внимание.
– Короче говоря… – Диего хмыкнул, – ты ревнуешь.
– Нет! – заорал Джон. – Наоборот, я рад, что человек, неспособный отделить зерна от плевел, больше не имеет со мной ничего общего.
– И поэтому ты пришел ко мне… переживаешь за меня…
– Конечно, – он прищурился, – потому что с игрушкой намного приятнее и интереснее играть, если она не сломана. Теперь мне нужен именно ты, и я не хочу, чтобы ты сломался раньше времени. Это сильно меня расстроит.
Его брови изогнулись. Вкупе с немигающим взглядом зрелище вышло жутким.
– Знаю, да, знаю, это моя большая слабость. Ужасный недостаток. Мне нужны люди, нужны зрители, нужны игрушки. Мне нужны те, кто поможет исполнить план, – Джон будто в молитве сложил ладони. – Видишь ли, я хочу сыграть с тобой в последний раз. Я хочу, нет, требую реванша. Я хочу проверить тебя, воочию увидеть, за что же все-таки ты удостоился чести стать новым питомцем Лемье, – уголки его губ расползлись. – О, это будет великолепно.