Рассказ о происшествии со сковородкой изрядно повеселил Диего. Не то чтобы он сам был гениальным шефом, но как раз потому что не был, знал, где его потолок, и не лез выше собственных возможностей, ограничиваясь сваренными макаронами, салатами и покупными полуфабрикатами.
Дом Верджи, как и многие вокруг, покрывал ослепительно-белый снег, но в отличие от остальных тропинка перед входом была расчищена лишь наполовину. На местах, слева и справа от лестницы, где должен быть маленький садик, громоздились сугробы, отчего участок казался чуть заброшенным. Забравшись по ступеням, Диего позвонил в дверь, за которой тут же послышалось перекрикивание.
– Я открою! – с трудом разобрал он реплику Мэтта. И через где-то полминуты он и вправду увидел перед собой друга, облаченного в растянутый рождественский свитер и пушистые тапочки, взъерошенного и с разрумянившимися от тепла щеками. Таким преувеличенно домашним Диего его еще ни разу не видел, даже в халате и тюрбане из полотенца он не выглядел настолько мило и уютно. – Привет, Диего, чем обязаны?
Лемье отпрянул, пропуская того и холодный ветер заодно внутрь дома. Все-таки здесь было намного приятнее находиться, нежели в необъятном и преувеличенно пафосном пентхаусе. Верджи, пусть и была достаточно богата, явно не стремилась это богатство выпячивать и отстраивать второй особняк Лемье, который по рассказам Эммы был похож на готический замок.
– Как твоя нога? – начал издалека Диего. Он опустил взгляд на элегантную матово-черную трость, на которую опирался Мэтт. Довольно длинная, специально сделанная для человека высокого роста, она постепенно расширялась от низа к верху и заканчивалась набалдашником в виде орла, клюв и кончики перьев которого были позолочены. Трость своей строгостью и некоторой вычурностью резко выделялась на фоне всей остальной одежды Мэтта и даже обстановки дома. – Не болит?
– Немного, но терпимо. Думаю, до конца января я поправлюсь, – он с какой-то нежностью взглянул на трость. – Так чем все-таки обязан твоему приходу? Очевидно, сюда тебя привела либо необходимость, либо желание посмеяться над моей бытовой инвалидностью.
– Либо и то и другое сразу, – улыбнулся Диего, проходя в гостиную, где в кресле-качалке перед камином расположилась хозяйка дома. – Здравствуйте, Вирджиния!
– О! – воскликнула она, оборачиваясь на голос. – Здравствуйте. Вы ведь Диего, да? Прошу прощения, старость не в радость, память начинает серьезно подводить. Надеюсь, вы не будете против, если я на пару секунд украду Мэттью?
Она, не дожидаясь ответа, подошла и ухватила Мэтта под руку, утянув за собой в другую комнату, откуда тут же послышались восклицания.
– Мэтт! Ты бы хоть предупредил, что у нас будут гости, я бы хоть привела себя в порядок и не выглядела как старая щетка для обуви.
– Ты и так не выглядишь как щетка для обуви, – парировал Мэтт. – Пожалей, Диего, он не хочет опять стесняться твоей красоты настолько, чтобы начать нести ерунду.
– Льстец и подхалим, вот ты кто, – упрекнула его Верджи, но явно не всерьез. – Ладно, брысь отсюда, считай, что тебе снова повезло.
Вернулся в гостиную Мэтт без нее и с кошачьей улыбкой на лице. Прихрамывая, он дошел по кресла-качалки и опустился в него, скинув тапочки и вытянув ноги к камину. Садясь на пуфик рядом, Диего заметил, что на покалеченную ногу у него надето нечто, похожее на носок с отсутствующей передней частью.
– Ну вот, наконец-то мы можем поговорить. Не заставляй меня в третий раз спрашивать о цели твоего визита.
– Да-да, прости, – смутился Диего. – В общем-то… я хотел узнать, как ты поживаешь.
– Врешь, – складывая руки в замок, сказал Мэтт. – Дело не в этом.
– Ну, да… – по идее стоило бы перестать тестировать Лемье в качестве полиграфа и просто выложить то, что отравляет душу, но почему-то только в теории это легко. – Как прошли каникулы?
– Каникулы… – вздохнул Мэтт. – Увлекательно, если считать походы по судам увлекательными. Но вообще хороший вопрос, переадресую его тебе: а как прошли твои каникулы?
Он пристально всмотрелся в понурившегося Диего.
– Если честно, отвратительно. Ты знаешь, я ведь попал в аварию, – Лемье вопросительно приподнял бровь, – так получилось. Как видишь, все обошлось, за исключением несильного сотрясения мозга и того, что у меня временно аннулировали мои водительские права, и теперь я вынужден буду полгода ездить на метро и выплачивать штраф и страховку. Мне еще повезло, на самом деле, что моя мать была там и смогла меня выгородить, могли бы вообще лишить прав. Итого, это была плохая идея – делать меня водителем, я ужасен в вождении.