– Наркотики! – не дал ему договорить Диего. – Наркотики, вот что! Кто-то накачал ее этой гадостью, и я был уверен, что это…
– Мой брат? – кажется, Дред уже не на шутку разозлился. Диего видел в нем себя еще каких-то пять-десять минут назад. – Ты совсем крышей поехал, Карлос? Если бы он был наркобароном, то я бы точно об этом знал, а полиция при обыске, который у нас уже устраивали из-за твоих идиотских сказочек, точно бы что-то обнаружила! Но нет, все чисто, поэтому, к огромному счастью, мой брат все еще здесь, а не в тюрьме, хоть и не может переступить порог. И все благодаря тебе, – он зажмурился, явно борясь с желанием кинуться на Диего. – Знаешь, я поклялся, что выскажу все в лицо тому, кто за этим стоит, но никак уж не мог подумать, что им окажется кто-то из моих друзей. Однако клятва есть клятва, а я, как и мой брат, человек честный. Ты просто мерзавец, Диего, мне противно от того, что я считал тебя достойным другом, пусть мы и не очень часто пересекались. Не хочу тебя знать. Вали отсюда. Вали и, прошу, никогда больше не попадайся на моем пути, пути моего брата или пути нашей семьи. Слишком много от тебя бед.
И он, бросив на ошеломленного Диего полный искренней ненависти взгляд, развернулся и побежал вверх по лестнице.
– Что ж, прошу прощения за брата, он иногда бывает… – уголки губ Лотарио чуть приподнялись в усмешке, – вспыльчивым. Так, что, у вас еще остались ко мне какие-либо вопросы?
Вопросов не осталось. Как не осталось ни сил, ни надежды, ни веры в кого-либо. Все, что Диего ощущал – невероятное опустошение. Его тошнило. Не столько от слабости и внезапного головокружения, сколько от самого себя. Не хотелось этого признавать, но если на секундочку представить, что Лотарио правда не пытался навредить Людмиле и обмануть ее, то… Да, худшие опасения потихоньку всплывали на поверхность. Он заложил ни в чем не повинного человека.
Осознание потенциального просчета серьезно подкосило Диего и заставило его в очередной раз замуроваться в стенах собственной комнаты. Словно в знак солидарности с Лотарио, которого, вероятно, по ошибке посадили под домашний арест. Чудовищной и жестокой ошибке. Хотя, конечно, он не был до конца уверен в том, что сказанное в доме Бланко было правдой, в попытках ухватиться за спасательный круг человек будет делать что угодно, вплоть до лжи, манипуляций и давления, но отчего-то встреча с Фредериком, известным ранее как Дред, произвела неизгладимое впечатление, а его слова оставили после себя глубокую рану. Диего прокручивал ту сцену в голове вновь и вновь, надеясь зацепиться за очевидный обман, за плохо скрытую фальшь, за хоть какую-то нестыковку, и каждый раз терпел неудачу. Дред в его голове, как и в реальности, говорил до невозможного искренне, испуганно, растерянно и разозленно, так же, как говорил бы сам Диего. Его близкий родственник оказался под угрозой, иной реакции просто и быть не могло.
Людмила, понятия не имеющая, что так расстроило сына, пыталась вытащить Диего из фрустрации, но одним только своим видом загоняла его туда сильнее. Если бы он хорошо подумал перед тем, как набрасываться с обвинениями на Бланко, то ничего бы этого не было. Если бы он не ссорился с матерью, ничего бы этого не было. Если бы он не съехал, ничего бы этого не было. Это правда. Он снова виноват во всем.
Айфон, закинутый под подушку, завибрировал. Достав его, Диего увидел, что вызывает его не кто иной, как Мэттью Лемье. Глядя в экран, он не знал, стоит ли отвечать, или лучше сделать вид, что его тут нет и в ближайшее время не предвидится. Тяжело вздохнув, Диего все же принял вызов.
– Здравствуй. Как хорошо, что ты взял трубку… – послышался взволнованный, будто даже перепуганный голос Мэтта. – Мне… хмм… нужна твоя помощь. Скажи, не мог бы ты пустить меня к себе домой на некоторое время? Меня бы это здорово выручило.
– Ну, могу, – неохотно признал Диего. Был соблазн соврать, что он занят, но отчего-то этот нетипичный для Мэтта тон вызвал у него когнитивный диссонанс. Интересно, что вообще могло случиться, что сам Лемье просит помощи у такого лопуха, как он.
– Отлично, – сразу же после короткого ответа послышались гудки, а потом и звонок в дверь, за которой обнаружился сам звонивший. – Еще раз здравствуй. Спасибо за отзывчивость и оперативность.
– Не за что, – впустил Диего припорошенного снегом Лемье в квартиру. – А если бы я не согласился?
– Тогда я бы продолжал жать на дверной звонок до тех пор, пока ты не передумал, – улыбнулся тот, а Диего скрестил руки на груди.