Так или иначе, совместными усилиями тесто было снова загнано в кастрюлю. А дальше их поджидала самая сложная часть – перелить тесто в форму, наполнить ее джемом и красиво украсить клеткой и яблочными дольками. В рецепте конкретных описаний не давалось, и действовать пришлось наобум, что вновь взбесило Мэтта, так что большую часть делал именно Диего. Надеясь на удачу и полагаясь на материнский опыт, он вывалил внутрь формы полбанки джема, покрыв его дольками, кое-как сплел из теста длинные косички и покрыл ими шарлотку.
– Мы сделали все, что могли, – ставя противень с их детищем в духовку, устало сказал он и вытер пот со лба запачканными в муке руками. – Осталось только дождаться, когда запечется.
– Что меня больше всего радует, так это указанное точное время приготовления, – недовольно захлопнул книжку Мэтт и рухнул на стул. – Можешь пойти отдохнуть, я останусь здесь и прослежу, чтобы не произошло новых эксцессов.
– Спасибо, но я лучше тоже останусь, – Диего сел напротив. Заприметив в углу кухонной стойки вазу с фруктами, он спросил разрешение взять один. Мэтт кивнул. – Признаюсь, это оказалось сложнее, чем я ожидал.
– Аналогично, я раньше не задумывался о том, насколько это тяжело. Не завидую нашим поварам, – он подпер подбородок ладонью. – Они готовят на весь особняк, день и ночь, не зная продыху. Я их даже ни разу не видел, только знал, что они существуют, потому что Грета всегда передавала мне, что сегодня в меню... Мой отец, наверное, сильно бы разозлился, узнай он, чем я сейчас занимаюсь.
Брови его сошлись на переносице.
– Почему?
– Он всегда говорил, мой отец, что у каждого человека своя планка, свой потолок, свои таланты и возможности, и самое худшее, что может сделать человек с великим талантом – не использовать его. Он верил, что я достоин большего, поэтому запрещал мне отвлекаться на обыденные вещи, заниматься уборкой, готовкой, стиркой, всем тем, чем занимаются люди в повседневности. Он не давал мне читать посредственные книги, смотреть мультики для детей, потому что они ведут к деградации, он даже хотел, и не раз, запретить мне общаться с прислугой, в том числе и с Гретой, но у него ничего не вышло. Он знал, что выгнать ее из особняка до совершеннолетия не может, ее история пригретой миллионером сиротки обрела резонанс, это бы сильно подпортило ему репутацию, поэтому закрывал глаза на нашу дружбу… А потом, не поверишь, он просто смирился.
– Но отчего он был так строг? Чем могла навредить Грета?
– Что творится в голове Жана Этьенна, знает только Жан Этьенн, но могу предположить, что он боялся, что со мной получится как с Эмерод. Она сбежала из-под опеки весьма обеспеченной и титулованной семьи в Новый Свет, где повстречалась с простолюдином-ирландцем, который чуть не угробил ее. Отец очень уважает Эмерод, но именно этот эпизод он не может ей простить. Ему никак не понять, почему из всех возможных вариантов она выбрала именно этого человека. Ему никак не смириться, что он наш предок. Думаю, именно из-за этого отец недолюбливает английский язык и мои серые глаза, по некоторым данным у Джонсона тоже были серые, тогда как у большинства Лемье – зеленые.
– Надо же… – протянул Диего, доедая банан. – А моя мама всего-то лишь не давала мне есть шоколадный пудинг с орехами из-за аллергии. Это был десерт, который давали в школьной столовке. Ужасные воспоминания, надо мной все смеялись и дразнили меня, потому что я был единственным, кто не ел общепринятую вкуснятину. Меня это взбесило настолько, что в один день я взял себе порцию и умял ее за считанные секунды. Конечно, меня не пронесло, последствия были кошмарными. Я раздулся как шарик на уроке литературы, начал задыхаться, и под дружный смех меня уволокли в медпункт, где вызвали родителей. После этого эпизода все стало еще хуже: меня продолжали смешивать с грязью в двойном размере, из-за аллергии и того, что теперь на обед вместе со мной чуть ли не за ручку ходила мать и следила, чтобы я не приближался к пудингу ближе, чем на фут. С тех пор я ненавижу пудинги.
Мэтт рассмеялся.
– Вот она – причина, почему я бы хотел быть на твоем месте. Ты живешь как обычный нормальный человек: имеешь возможность ходить в школу, кушать пудинг, общаться со сверстниками, смеяться и плакать, переживать приятные и неприятные моменты в компании понимающей матери, учиться на своих ошибках, гулять, обходясь без охраны вокруг, делать детские глупости без страха и упрека, стать джедаем…
– Э-э… – протянул Диего, но Мэтт слишком увлекся и не заметил этого.