– Будьте предельно внимательны, – говорил профессор Чейз, раздавая студентам листы с заданиями, – вопросы не покажутся вам сложными, если вы ходили на лекции или хотя бы читали презентации, однако, должен предупредить, что некоторые из них – с подвохом.
– Отлично! – услышал Диего тихое недовольство Ала, которого по счастливой случайности посадили прямо за ним. От близости друга становилось морально легче.
– Не спешите, но и не затягивайте с обдумыванием, у вас всего час на решение теста, – профессор Чейз посмотрел на часы и записал на доске время начала и конца экзамена. – Ровно в полдень все работы должны лежать на моем столе. Приступайте!
И вся аудитория, не теряя времени, тут же уткнулась в свои листы. Диего прошелся глазами по своим вопросам; всего их было тридцать, и при первом взгляде показалось, что он не может ответить ни на один из них. Однако, собравшись с мыслями, он понял, что профессор оказался прав: все это они проходили, и перед экзаменом достаточно было освежить свои воспоминания, чтобы потом не кусать пальцы от беспомощности, как это делали некоторые из его однокурсников. Среди них была и переведенная в итоге в их группу Ната, которая, судя по всему, имела проблемы с решением теста. Она нервно грызла колпачок своей ручки и то и дело поглядывала на часы. Диего подумал, что, скорее всего, дела у нее идут совсем печально, раз она уже сейчас переживает по поводу времени, хотя до конца экзамена оставалась еще добрая половина отведенного им срока. Через две парты от нее сидел Алексей, которого, кстати, теперь вся их группа звала не иначе как Алекс. Получилось это чисто случайно, но в итоге, как зачастую бывает, рядовая ситуация стала эдаким локальным мемом, понятным только избранным. Появился он из-за того, что одна из сестер Цзун, Би, видимо случайно перепутав имена, назвала Ала Алексом, чем вызвала целую волну негодования.
– Терпеть не могу это имя, – вещал он, чуть ли не брызжа слюной. – Есть три вещи, которые я бы предал адскому пламени: незаметные пороги, о которые постоянно спотыкаешься, слюнявых и безостановочно гавкающих псов и тех, кто зовет меня Алекс.
– А по-моему, прикольное имя, – вступился за всех Алексов мира Алексей. – Меня вот никто никогда так не называл, но если бы называл, я был бы не против.
И с тех пор все, кому не лень и кто был в курсе прикола, стали называть его именно так. Некоторые, правда, порывались постебаться над Алом и называть и его Алексом, но вскоре желающих не осталось, во-первых, потому, что Би слезно умоляла не делать этого, так как чувствовала вину за случившееся, и во-вторых, потому, что создавалась нехилая путаница – все уже автоматически подразумевали под Алексом именно Алексея. В такие моменты Диего начинал думать, что все-таки ему относительно повезло с именем, редко когда он встречал тезок на своем жизненном пути. Зато вот с фамилией…
– Эй, Карлос, – кричал обычно через весь холл Ал, пытаясь привлечь внимание Диего, а в итоге вместо него привлекал жуткого на вид Карлоса Кариньо. Этот крупный парень на полном серьезе напоминал какого-то языческого божка и так пронзительно, не мигая, смотрел на каждого, кто пытался с ним заговорить, что находиться с ним дольше пяти минут становилось сложновато. – Да не ты, Кариньо, остынь. Как говорится, отбой, дружище, ты ловишь чужие сигналы и мешаешь контачить.
Карлос и вправду тут же остывал и переключал свой интерес на пол под ногами. Диего позже много раз просил Ала не называть его на публике по фамилии, но тот был неисправим и не мог так просто отказаться от своих привычек, а потому, перед тем, как в очередной раз огласить вслух фамилию друга, оглядывался по сторонам и проверял помещение на наличие в нем Карлоса Кариньо.
Забывшись в воспоминаниях, Диего улыбался сам себе, пока не поймал вопросительный взгляд Мэй Цзун. Зардевшись, он показал ей большой палец, мол, все окей, и отвернулся, чтобы не смущать ее. Китайцы – ребята стеснительные и чрезвычайно загадочные, да и к тому же, кто знает, как с их стороны выглядит твое поведение.
Тряхнув головой, Диего подумал, что самое время вернуться к оставшимся нерешенными вопросам теста, но его мозг решил по-другому, и поэтому вместо листа с заданиями он рассматривал сидящего на самой первой парте в центральном ряду Мэттью Лемье. Тот выглядел более чем спокойным и уверенным в своих силах. Дорогая ручка Parker, которой он писал, то и дело взлетала над бумагой и ставила отметку в нужном варианте. За то время, что Диего наблюдал за ним, Мэтт ни разу не остановился, застопорился или как-то еще выбился из процесса. Его действия выглядели до идеала отлаженными, отчего у стороннего наблюдателя вполне могло сложиться впечатление, будто он какой-то киборг, и вместо простого человеческого мозга, подверженного ошибкам, у него в черепной коробке квантовый компьютер, решающий сложные многоуровневые задачи за считанные микросекунды.