Ал все-таки выпил. Диего почему-то вовсе не удивился этому в отличие от ситуации с Мэттом, который в этот раз сделал свой глоток.
– А вот это неожиданно, – прокомментировал он. Лемье лишь пожал плечами.
– Твоя очередь, Диего! – хитро оскалившись, ткнула в него пальцем Ната.
– Ага, – тот почесал подбородок, – допустим, я никогда не целовался с кем бы то ни было взасос.
– Наконец-то! – вскрикнул Ал, отпивая из бокала. – Карлос перешел к нормальным вопросам!
– И что-о-о… – ехидно улыбаясь, протянула Ната, тоже отпившая чуть ранее. – С кем это ты целовался?
Ал махнул рукой.
– А, ошибки юности. История не стоит эфирного времени. А твоя?
– Тем более. Твоя очередь, кстати.
Улыбка поползла по его лицу.
– Ну, держитесь, детки! – он кровожадно потер руки. – Я никогда не влюблялся в какого-либо человека, сидящего в этой комнате.
Выпили все, кроме самого Ала. Осматривая покрасневших, чувствующих себя максимально неловко друзей, он констатировал: «Шалость удалась!»
Очередь перешла к Мэтту, чем он сполна воспользовался.
– Я никогда не получал неуд за экзамен и не выходил на пересдачу.
В этот раз, наоборот, выпил только Ал.
– Я тебя ненавижу, – буравя Мэтта взглядом, сказал он. – И Джексона ненавижу. Противный старикан.
– Что ж, снова я, – бодро произнесла Ната, и все повторилось снова. Вопросы разной степени провокационности, смех и алкоголь. Много алкоголя. Диего еще помнил, как, когда закончилась очередная бутылка вина, они решили перейти на что-то посерьезнее.
– Повышаем градус! – заявил Ал, и, что самое забавное, Мэтт его послушал. Диего задумчиво провел пальцем по стенке кружки, царапая ее. И все-таки, в какой момент он перебрал настолько, что перестал запоминать происходящее? Последнее яркое воспоминание касалось очередного провокационного вопроса, заданного Алом с целью поддеть Мэтта.
– Я никогда не использовал стек не по назначению.
– Диаз, вопросы должны нести общий характер! – уже порядком поддатый Лемье попытался оспорить раунд, но, пожалуй, впервые проиграл в споре.
– Он и так общий. Я же не говорю конкретно о тебе или ком-то еще и спрашиваю всех сразу. Откуда ж мне знать, может, не только ты интересуешься скачками?
Лемье смерил Ала настолько холодным и строгим взглядом, что даже Диего стало неудобно, но больше возражать не стал. Вместо этого он опрокинул бокал и вылил все оставшееся содержимое в глотку.
– Признаюсь, – сказал он, тяжело вздыхая и опуская голову. – À chacun ses goûts. [2]
И все. Дальше провал. Полоскание головы под водой тоже не помогло. Память не вернулась, зато стало прохладнее, мокрее и противнее. Помотав головой, как пес, Диего решил вернуться в комнату и позвонить Алу, чтобы прояснить все окончательно. В конце концов, он даже не помнил, как добрался домой.
– Алло, – раздалось по ту сторону трубки, – что вы хотели, о великий повелитель стола?
– Повелитель стола? Чего?
– Дай угадаю, ты ни хрена не помнишь? Неудивительно!
Диего нахмурился и попросил друга рассказать все, что тот знает.
– А что мне за это будет?
– Не знаю, что будет, но если не расскажешь, на ближайшем тесте на меня можешь не рассчитывать!
– У-у, чувак, ну ты че, – пошел на попятный Ал. – Погорячился слегка, бывает. Ладно, слушай, горе-танцор…
А послушать было что. Оказывается, после того вопроса они еще раз прошли круг, и на одном из ходов кто-то сказал: «Я никогда не танцевал на столе». Конечно, никто на этом ходу не выпил. Диего показалось это несправедливым.
– Да как же так? Неужели никто? – воскликнул он. – Это огромное упущение!
Ответом ему была тишина.
– Я готов это исправить! – сказал тогда он и полез на стол. Эмма, кажется, пыталась его остановить, но Ната, а после и присоединившийся к ней Ал своими воплями перекрикивали ее голос.
– Ты так лихо отплясывал, грех было тебя останавливать, – хихикал в трубку Ал. – Судя по твоему лицу, тебе тоже нравилось. Мы, правда, в какой-то момент серьезно опасались за стеклянный стол, но он оказался в состоянии выдержать одного пьяного Карлоса!
– А что Мэтт?
– С ним забавно вышло. Выяснилось, что он тоже пить не умеет, а потому сидел весь оставшийся вечер задумчивый и угрюмый и фантастически тормозил. Было смешно, когда ты утихомирился, и мы с девушками подумали, что пора расходиться. Нам едва удалось донести эту простую мысль до мозга Лемье, а когда он понял, о чем мы, тут же замахал руками и принялся звонить своему водиле. Представляешь себе этого богатенького сынка, едва способного выговорить собственное имя?