– О, привет, ребята! – только завидев их, она помахала рукой. – Вы-то мне как раз и нужны! Я хотела попросить вас помочь мне на выборах.
– Каких выборах? – задал преждевременный вопрос Диего и только потом соизволил опустить взгляд на флаер. – Президент студсовета?
– Да! – девушка просияла. – До конца сентября любой студент NYSMEF имеет право баллотироваться в президенты колледжского студенческого совета, и я собираюсь это сделать! Но мне нужна ваша помощь. Вы ведь не планируете выдвигаться?
Друзья переглянулись.
– Нет, – заверил ее Диего, – я слишком ленив для этого. Но тебе я с удовольствием помогу!
– И я тоже пас, но только потому, что я не признаю всякие там советы, – Ал сделал умное лицо. – Я вообще считаю, что каждый, кто придерживается либертарианских взглядов, обязан иметь дома ружье. Я вот имею.
Оба, и Диего, и Эмма, посмотрели на него с нескрываемым удивлением.
– То есть, я так поняла, что мне на тебя рассчитывать не приходится?
– Да нет, почему, – ответил Ал. – Либертарианство не отрицает существование друзей, так что я вполне могу тебе помочь, но если твой совет будет лезть в мою личную жизнь, то нашей дружбе конец. Поняла?
Он пристально посмотрел на нее, прям как Леонард Ди К’Априо** в том популярном меме.
– Э, ладно, хорошо. По рукам! – она с улыбкой протянула ему руку для рукопожатия, но тот вместо этого ударил своей ладонью по ее.
– Слушай, красотка, – поднял он бровь, – на будущее: пять дают не так.
– Я тебе не красотка! – отдернув руку, возмутилась девушка и повернулась к Диего. Осмотрев его с ног до головы, она спросила: – А где твоя рубашка?
– Хороший вопрос, – тот нахмурился. – Она бесследно пропала после моего дня рождения.
– Может, ты оставил ее у Мэтта?
– Не-а, я звонил ему, и он сказал, что ни он, ни горничные ничего не находили.
– А, ну ладно. Может, еще найдется, – обнадежила его Эмма.
– Может быть, – он в очередной раз глянул на флаер. – Ладно, неважно, у нас через две минуты начинается лекция, ты идешь?
– Конечно! – закивала девушка, придерживая стопку бумажек. – Сейчас, закончу свои дела и присоединюсь. Вы идите, не ждите меня, – она подняла глаза к потолку и добавила. – Буду, кстати, очень благодарна, если займете мне место.
– Займем, – уверил ее Диего, после чего Ал сразу потянул его к лестнице во избежание так называемых «карлосовских провисаний», когда, распрощавшись, тот не мог сразу же уйти и просто стоял, смотрел на собеседника, думая о чем-то своем. Однако дойти до аудитории в спокойствии и без лишних временных потерь все равно не получилось, то и дело на пути попадались очарованные их недавним выступлением студенты, желающие во что бы то ни стало пообщаться или хотя бы вставить свою реплику. И что особенно выбесило Диего – практически каждый из них не преминул указать на то, что сегодня он пришел в колледж без рубашки.
– Ну камон, ребята! – шепотом возмущался он, садясь на длинную скамью рядом с Мэттом. – Какого черта все так свихнулись на этой рубашке?! Даже я так не расстроился, как все эти люди вокруг. В чем проблема вообще, неужели всех волнует лишь моя рубашка, а не я сам?
– Извини, что вмешиваюсь, возможно, это не мое дело, – так же шепотом произнес Лемье, – но весь прошлый год ты проходил в ней, так что, полагаю, из-за этого люди уже стали ассоциировать тебя с рубашкой на исключительном уровне. Она стала твоим постоянным атрибутом, по ней тебя узнавали, а теперь, когда эта важная часть вдруг исчезла из общей картины, понятное дело, почему все вдруг взволновались, казалось бы, на ровном месте. На подсознательном уровне такая резкая перемена в твоем образе могла бы стать для некоторых сигналом, что, возможно, что-то не так, и тебе нужна помощь. Увы, правильно проинтерпретировать свои подсознательные импульсы люди могут далеко не всегда, отсюда и столько навязчивых вопросов, – он соединил пальцы рук и многозначительно дернул бровью. – Впрочем, это всего лишь мои личные догадки. В конце концов, я не психолог.
– С одним я согласен: ты не психолог, ты вундеркинд-зазнайка, – буркнул в ответ Ал. Мэтт же на это лишь усмехнулся.
– Неужели я слышу в твоем голосе зависть?
– Не знаю, как ты, но я определенно слышу в твоем безграничную скуку и неумение в сарказм.
Не обращая внимания на препирания этих двоих, Диего всерьез задумался над сказанным. Такое объяснение показалось ему исчерпывающим, но, несмотря на это, оно не доставляло эмоционального облегчения. Он убедился в этом чуть позже, случайно натолкнувшись в коридоре на Клеменса.
– Приветик! – поздоровался с ним парень, бегая по Диего глазами. – А где…