– И я того же мнения. Я всегда говорил: самосознательность – это хорошо, а чувство принадлежности к альма-матер – еще лучше, – на секунду его лицо осветила мимолетная улыбка, но, вспомнив, что он не один в помещении, Лонг-Райт тут же стер ее и сделался серьезным как никогда. – В общем, так держать.
Этот эпизод в некоторой степени повеселил Диего. Как так постоянно получается, что он, просто желая помочь друзьям, оказывается в центре внимания, заслуживает очередные бонусы и в итоге становится почти что героем дня?
– Прикинь, он так и сказал, – рассказывал впоследствии Диего об этом случае Эмме, когда они вдвоем, закончив работу, тащили в руках сумку с камерой, штатив и рюкзак, набитый шнурами и переходниками. Президентская кампания Эммы была в самом разгаре: листовки и агитки с ее портретом разлетались как горячие хот-доги, плакаты, услужливо сделанные Нгози в качестве благодарности за помощь с мерчем, висели на каждом стенде, а саму девушку раздирали между собой студенты-избиратели, студсовет и преподы. Ни малейшего шанса на передышку, а потому в какой-то момент она просто пропала из виду. Порой ей некогда было даже пообедать, не то что встретиться с друзьями на выходных, поэтому Диего был особенно рад, когда она проговорилась, что ей нужна помощь со съемкой предвыборного видеоролика. Он с радостью предложил ей свою помощь, а она с не меньшей радостью согласилась. В конце концов, не зря же все это время он вел свой блог, какие-никакие навыки в видеосъемке удалось получить. – Он в конце еще так улыбнулся невзначай, а потом снова насупился, типа весь из себя важный. Но я-то все видел!
Он неестественно громко и наигранно засмеялся, надеясь, что Эмма поддержит его историю смехом, но нет. Девушка лишь вымученно улыбнулась. Не то, чтобы ей не понравилась история, скорее просто она была не в состоянии смеяться. Казалось, еще чуть-чуть, и она просто закроет глаза и упадет, выбившись из сил окончательно.
– Слушай, плохо выглядишь, – вызвав лифт, невесело сказал Диего. – Уверена, что все окей?
– Да-да, – снова слабо улыбнувшись, ответила девушка. – Просто временные трудности. Нужно войти в режим, и станет легче.
– Как знаешь, – пожал плечами тот, пропуская Эмму в кабину лифта и заходя следом, – но я бы рекомендовал тебе хорошенько отдохнуть.
– Отдых подождет. Работа сама себя не сделает.
Диего поджал губы. Отвечать и уж тем более разводить полемику он не стал, пожалел и без того уставшую девушку, хотя все-таки и согласиться с ней не мог. Все его нутро протестовало против таких заявлений, в сердце вспыхнула жалость. Ну нельзя себя так загонять…
Однако мысль его оборвалась, так и не закончившись. В этот миг лифт вдруг резко дернулся, заскрежетал, а потом остановился. Двери, впрочем, открываться не спешили.
– Приехали, – убито простонал Диего, бессмысленно тыкая в кнопку открытия дверей. Ничего не работало. – Вот повезло, а. И почему это я попадаю в такие ситуации?
– Ну, вообще, ты тут не один, – послышался голос Эммы, которая даже на новость о том, что они застряли в лифте, никак толком не отреагировала. – Позвони диспетчеру. Пусть нас вытащат отсюда да поскорее.
– Да, ты права, сейчас позвоню, – тут же нашелся Диего, нажимая самую крайнюю кнопку в виде колокольчика. В динамиках послышался какой-то непонятный звук. – Эм, здравствуйте… Простите, но мы, кажется, застряли, не могли бы вы вызвать лифтовика?
Он замолчал, надеясь на то, что сейчас им ответят или дадут указания, но не тут-то было. В динамике все еще слышался странный звук и только.
– Вы нас слышите вообще? Эй, кто-нибудь! – из последних сил крикнула Эмма, косо смотря на панель с динамиком. Звук продолжал фонить, человеческой речи они так и не дождались. Девушка разочарованно выдохнула. – Дохлый номер.
Диего бросил жать кнопку и полез за мобильником. Увы, сети за плотными стенками кабинки не наблюдалось.
– Вот черт. Черт, черт, черт. Надеюсь, нам хватит воздуха, и мы не умрем от удушья до того, как нас хватятся.
– Диего, прекрати! – Эмма сморщилась. – Нас скоро высвободят отсюда, надо только еще раз попробовать вызвать хоть кого-нибудь.
– В том-то и проблема, система связи, похоже, сломана, и теперь черт его знает, сколько нам предстоит просидеть в этой тесной камере!
Он шмыгнул носом и медленно сполз по стенке на пол.
– Знаешь, вот именно поэтому ты иногда невероятно меня бесишь, – массируя виски, проговорила девушка. Диего же, широко раскрыв глаза, уставился на нее.
– Чт… что?
– Ну, неправильно сказала. Меня бесишь не ты, а твоя привычка впадать в истерику и пускать все на самотек. Прости, но это правда, иногда кажется, что ты просто не в состоянии думать рационально.