Диего с мольбой взглянул на нее, но та не обратила на этот взгляд внимания.
– Видишь ли, – собравшись с духом, выпалила она, – в настоящее время мне в принципе некогда думать не то, что о встречах романтических, но даже о встречах с друзьями. Сейчас у меня другие приоритеты в жизни, и мне бы ужасно не хотелось, чтобы кто-то питал какие-то ложные надежды в мою сторону. Я хочу, чтобы ты понял: ты мне нравишься, но как хороший друг. Не думай, что это касается только тебя, все, кто сейчас со мной общаются, воспринимаются мной как друзья. И мне кажется, что чем раньше окружающие это поймут, тем легче будет и мне, и им.
Она с теплотой взглянула на Диего. Тот же ощущал себя так, словно у него вырвали землю из-под ног, и теперь он плавает в невесомости. Он облокотился на стенку лифта и попытался проглотить ком, вставший в горле, но тот застрял намертво.
– Я хочу сказать, что мне надоело делать вид, что я не замечаю того, как ты пытаешься меня впечатлить, и обесценивать тебя, но, господи, это не потому что я в принципе против общения с тобой. Я против всех этих ухаживаний, любовных соперничеств и толп воздыхателей за спиной. Будь на твоем месте кто-то другой, я бы вела себя абсолютно так же.
Диего хотел было на эмоциях сказать, мол, почему-то с Лемье это не работает, но вовремя одернул себя. Во-первых, потому что не хватало только рассориться, а во-вторых, потому что на самом деле, Мэтт не проявляет какой-то особенной заботы по отношению к ней, которые можно было бы трактовать как явный подкат. Нет, ну правда, что такого Мэтт делал для Эммы, что не делал, например, для него самого? Да ничего, в общем-то. Дарить дорогие подарки и подвозить на личном автомобиле, как оказалось, для него всего лишь простые дружеские жесты.
– Пожалуйста, я не хочу обижать тебя или что-то в этом роде, я просто хочу облегчить нам обоим жизнь. В конце концов, почему бы нам не быть лучшими друзьями, если качество наших отношений не только не пострадает, но и, наоборот, возрастет.
– Действительно, – наконец, пересилив себя, ответил Диего и попытался улыбнуться. – Ты права. Ты как всегда права. Я был идиотом, раз даже не пытался понять, что ты чувствуешь, и что тебе все это приносит дискомфорт. Простишь меня?
Эмма кивнула.
– Конечно, друг!
– Спасибо… друг, – ответил ей Диего. Легче, увы, не стало.
– Парни, да тут люди!
Внезапно брызнувший в глаза яркий свет и грубые мужские голоса вырвали Диего из сна и заставили окончательно пробудиться. Разлепив веки, он увидел, что двери лифта открыты, а в проеме торчали силуэты рабочих в спецовках.
– Святые угодники! – воскликнул один из них, протягивая огромные ручищи Диего и Эмме, помогая им обоим подняться с пола. – И сколько вы тут уже торчите?
– А сколько сейчас времени? – вопросом на вопрос ответил тот. – Какой сегодня день? Год?
– Двадцать второе сентября две тысячи десятого года, – обеспокоенно выдал мужчина, не понимая, что это шутка. Взглянув на наручные часы, он прибавил: – восемь утра.
Ребята переглянулись.
– Значит, мы пробыли здесь всю ночь. Бывает.
Диего лениво потянулся, забирая с пола лифта свою толстовку. Он не проносил ее и месяца, а она уже выглядела так, словно ее нашли на помойке. Впрочем, удобство Эммы, для которой он постелил эту самую толстовку, чтобы было комфортнее спать, важнее, чем состояние вещи. На крайняк одежду можно и постирать, а вот часы недосыпа никак не вернешь.
– Зато я хотя бы выспалась, – потягиваясь, сказала Эмма, когда рабочие, убедившись, что с ними все в порядке, отпустили их. – Ни о чем не жалею.
– Вот видишь, как хорошо. Все-таки отдых нужен даже таким супервумен, как ты, – усмехнулся Диего, завязав толстовку на бедрах. Сам же он совсем не выспался: из головы никак не шел их разговор. Он все еще не знал, правильно ли сделал, навсегда отказавшись от своих притязаний на Эмму, но одно он знал точно – теперь самой Эмме будет легче. – А мне вот повезло меньше, так и не удалось нормально подремать.
– Ну, может, тогда поедешь домой и не будешь себя мучить?
– Может, – согласился с предложением он, – но для начала я все-таки помогу тебе дотащить всю эту технику до актового зала.
Взвалив рюкзак на плечи и взяв подмышку штатив, он направился к лестнице. Уже после того, как они благополучно свалили все это в одну кучу, Диего поинтересовался:
– Может, ты тоже домой поедешь? После такого и на пары?
– Ну а что? – легко улыбнулась Эмма. – Я хорошо себя чувствую и, кажется, особенно не испачкалась. Я ведь нормально выгляжу?