– Они хорошо играли, – уже позже писал Алу Диего. – Честно говоря, впервые увидел на нашей линии музыкантов. В Манхеттене они на каждом шагу, а у нас их днем с огнем не сыщешь, так что это оказалось приятным сюрпризом.
Он удовлетворенно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, желая немного расслабиться, но тут айфон буквально начало разрывать от оповещений.
– Ну конечно! – писал ему Ал, отправляя кучу сообщений, состоящих из двух-трех слов, и заставляя телефон постоянно вибрировать. – Эти ребята очень вовремя попались тебе на глаза и подали мне отличную идею. Именно этим мы и будем заниматься.
– Чем? Мы будем играть в метро? Я надеюсь, ты в курсе, что я не в ладах с музыкальными инструментами?
– Зато я в ладах. Это будет мой первый концерт для большой публики.
После этого шел подмигивающий смайлик.
– Отлично, а я что буду делать?
– А ты будешь собирать подписи! – У Ала, похоже, уже был готов исчерпывающий план. – Не думаю, что с этим возникнут проблемы, в конце концов, это не деньги. Мы, по сути, ничего не просим взамен.
– Это все, конечно, классно, но как это относится к полезным делам?
– Ты что! Мы будем дарить людям радость и позитивные эмоции, по-моему, это очень хорошее дело. Мы будем что-то типа мариачи. Ты что, никогда не слышал о мариачи?
– Э-э, – вслух протянул Диего, после чего написал: – Боюсь, что нет.
– Ну, это типа уличные музыканты в Мексике. Они играют на площадях и центральных улицах города и зарабатывают себе этим на жизнь. Карлос, не тупи и соглашайся, у нас все равно больше нет вариантов. Тебе даже делать толком ничего не придется: будешь просто объявлять мои номера и собирать подписи. Халявное дело! Ты ведь в деле?
«Вот именно это меня и беспокоит», – подумал Диего, но написал лишь: – Да, в деле.
В назначенный день он стоял на платформе брайтонской станции, ожидая поезда, и думал, что, наверное, это все-таки не самая лучшая идея. Понедельник, двадцать четвертого января, а именно на эту дату выпал фестиваль, предполагает, что куча недовольного народа едет на работу, учебу или по каким-либо другим серьезным делам, пока они, веселые ребята, будут пытаться всех развлекать. А ведь еще существуют копы, которые запросто могут их задержать за нарушение порядка. Диего сглотнул образовавшийся в горле ком. Лишь бы все прошло хорошо.
– Не дрейфь! – подбадривающе потрепал его по плечу Ал, когда они встретились на станции Проспект-Парк. – Бланки у тебя?
Диего кивнул. Перед встречей с Алом он съездил в NYSMEF, чтобы взять все необходимые бумаги и прослушать инструкции.
– Конкурс заканчивается в пять вечера, так что, как сказала Эмма, к шести все бланки должны быть на месте.
– Получается, у нас всего пять часов, – глянув на экран телефона, с грустью в голосе уточнил Ал.
– Всего? Посмотрим, что ты скажешь после того, как все закончится. Ты осознаешь, что тебе придется практически непрерывно играть на протяжении этого времени?
– Угу, – с улыбкой ответил тот. – Между прочим, отличная проверка на прочность. Думаю, что-то такое вполне могло бы быть частью посвящения в ниндзя.
Сравнение рассмешило Диего. Жаль только, что веселое настроение ему надолго сохранить не удалось, и уже через несколько минут ему было совсем не смешно. Дела шли из рук вон плохо, план рушился на глазах. Одно выступление, два, три – ничего. Лишь под конец первого часа им удалось выбить одну-единственную подпись. Второй час прошел лишь немногим лучше. Решив, что дело в неудачном участке ветки, они переместились поближе к центру города. Здесь появилось больше открытых уличному искусству людей, не пожалевших для ребят своей подписи, но также и тех, кто не одобрял подобную самодеятельность. В частности станционные дежурные. Чем ближе к Манхеттену приближались ребята, тем больше шансов быть застигнутыми врасплох у них возникало. Так на Канал-Стрит они все же ненароком привлекли к себе ненужное внимание.