– Ну ты же знаешь художника по имени Рубенс, – торопливо продолжил Юрий, чувствуя, что и без контрольного выстрела разговаривать вскорости будет не с кем. – Все его знают, даже такие отморозки, как ты. Так вот, его картины – это результат коллективного труда. Подёнщики, подмастерья разные, одним словом – таджики, гнали холст, а Рубенс наносил завершающие мазки, без которых картина была не картина, а сырой материал. Понимаешь, о чём я толкую?
Никита уже ничего не понимал. Мозг его умирал от потери крови. Лицо как будто улыбалось – углы губ приподнялись, глаза слегка прищурены. Худые щёки, немного оттопыренные, полные бледные губы, высокий, без единой морщинки, лоб, казалось, принадлежали не взрослому человеку, даже не подростку, а ребенку.
Юрий продолжил:
– А ещё я счастливчик. Столько народу сейчас мечтает пустить тебе пулю между глаз, а сделаю это я. Приз – мой!
Юрий вынул телефон, набрал номер, прислонил трубку к уху. Потом встал, шагнул влево, чтоб оказаться напротив двери.
– А знаешь, в чём твоя ошибка? Сказать?
Произошло соединение, и он ответил абоненту:
– Арина! Мой единственный зритель, ты меня видишь? Открывай.
Тут с улицы послышался вой сирен. Одновременно загремел засов. Дверь квартиры осторожно приоткрылась.
– Сейчас зайду, Ариша, шесть секунд.
И Юрий подошёл к Никите.
– Ошибка в самом твоём рождении. Такие, как ты – говно нации, тебя надо поскорее смыть в унитаз.
Дуло пистолета упёрлось Никите в переносицу. Лицо его, вдохновенное и страдающее, с волосами, прилипшими к вискам, приобрело скорбное выражение, глаза засветились небесным блеском. Вдруг он закричал:
– Та-аня!
Выстрел оборвал его крик. На одежде Юрия, и без того перепачканной кровью, появились новые пятна. Левой, чистой, рукой он потянул ручку двери, проскользнул в квартиру. Мелодично щёлкнул замок.
Глава 144
В Телках, благополучном будапештском предместье, редко случалось что-то из ряда вон выходящее. Но на этот раз случилось. В полицию поступил звонок, и взволнованный голос прокричал в трубку: «Приезжайте скорее, они тут всех убили!» По указанному адресу выехал наряд полиции.
Дом был завален человеческими телами и залит кровью. Полицейские обнаружили шесть трупов – четыре в салоне и один в коридоре на первом этаже, и ещё один в одной из спален на втором. Все были убиты из огнестрельного мелкокалиберного оружия, которое находилось на месте преступления. Молодым человеком, звонившим в полицию, был шестнадцатилетний гражданин России Алексей Моничев, а убитыми – его отец Николай Моничев, вторая жена Николая – Антонина Гамазова, её родители Зинаида и Захар Шаломовы, а также семейная пара Ирэн и Янош. Во время осмотра дома в детской комнате обнаружили мирно спящую девочку 2,5 лет – дочь убитых Николая и Антонины, Лизу.
Юноша сообщил, что обнаружил эту страшную картину, вернувшись ночью со свидания. Поскольку в доме всё было перевёрнуто, а его отец – крупный бизнесмен, то он предположил, что всё это совершили грабители.
Когда полицейские включили в доме свет и приступили к осмотру места происшествия, то сразу обратили внимание на кровь на одежде юноши. Поначалу это не показалось им странным – кровью в доме было залито всё. Но потом заинтересовались, как всё-таки кровь могла попасть на рубашку и рукава Алексея. А прибывшие эксперты-криминалисты сразу же обнаружили на руках юноши следы пороховых газов. Это вызвало некоторые подозрения.
Закончив первоначальный осмотр места преступления, полицейские вместе с Алексеем отправились в полицейский участок составлять протокол. Молодой человек очень нервничал, отвечал несвязно и путано, и вдруг выпалил: «Это я всех убил!»
Несмотря на уже зародившиеся подозрения это признание вызвало шоковую реакцию у полицейских. Хладнокровно убить отца и ещё пятерых близких людей – такого они давно не видели даже в своих родных венгерских боевиках. Но полицейские понимали, что это были не венгры, а русские, а у них, у русских, они слышали, ещё и не такое случается.
В тот момент они даже не могли представить, каким запутанным и странным будет расследование этого жуткого и казавшегося поначалу простым и ясным дела.
Начались тщательные допросы Алексея Моничева. Главным вопросом было выяснение мотивов совершения преступления. Согласно утверждениям юноши, он убил отца, потому что тот не пускал его на свидание, и в очередной раз избил. Алексей не мог уже переносить бесконечные унижения, и, в состоянии аффекта воспользовался оружием, хранящимся в специальной оружейной комнате (у погибшего целая коллекция), для расправы над тираном-отцом.