— Честно скажу — как только мы попрощались, я чуть было не сорвался. Я почти был готов на твою дурацкую авантюру, потому что, вернувшись домой, никогда в жизни еще не чувствовал себя таким одиноким.
Каждое слово дается мне с трудом, но стратегия может быть только одна — откровение за откровение, и я продолжаю:
— А потом в тот же день она получила от тебя сообщение с просьбой не болтать и показала мне его. Так что я сразу понял — ты мечешься, и вышел из игры!
Лиззи, оторопев, уставилась на меня, а затем горько усмехнулась:
— Забавно. Только вот похоже она забыла добавить, что сняла нас ночью на телефон и шантажировала меня этим.
— Что?...
Дерьмо. Все, что я знал, в этот миг вывернулось наизнанку: новая информация просто не укладывалась в голове. Я нервно заходил по комнате.
— Но зачем?
— Джейсон, ты не замечал очевидного — она была влюблена в тебя.
— Подожди, ну да, она казалась несколько навязчивой, но я ведь был с тобой, и все это видели.
— А я в ее глазах крутила с двумя парнями сразу, так что она посчитала себя вправе вмешиваться и ставить мне условия.
Мое лицо покрылось испариной.
— Это какой-то бред…
— Всего лишь правда, которую ты так хотел услышать.
Я окинул ее взглядом — Лиззи стояла посреди комнаты, вся раскрасневшаяся и дрожащая от нахлынувших эмоций. Я мог даже издалека отсчитать удары ее сердца о грудную клетку.
— Но это же не все, — медленно произнес я и увидел, как заблестели ее глаза. — Я могу понять, почему мы перестали общаться. Но пропала ты ведь гораздо позднее…
Я напряженно стал перебирать в памяти весь тот сумасшедший год. События цеплялись одно за другое и путали меня, но картина постепенно стала вырисовываться.
— Точно помню, что много месяцев провел на твоей странице. Ты совсем ничего не выкладывала, но я обновлял ее каждый раз с надеждой что-то о тебе узнать. А потом… Потом все резко пропало, профиль просто перестал существовать. Почему ты исчезла?
Я вскинул голову и увидел мокрые следы на ее щеках. Лиззи смахнула вновь выступившие слезинки и уставилась сквозь меня. Ее красивое лицо было искажено самыми разными эмоциями, губы припухли и налились кровью, волосы спутались, местами немного слипшись. Внутри меня сработал забытый инстинкт: защищать! Но я подавил его в себе, иначе так никогда и не узнаю правду.
— Ты слишком упрям, чтобы оставить меня в покое, так ведь?
— Определенно так.
— Что ж, тогда, полагаю, выход из твоей квартиры есть только один.
Глава 39
Лиззи
6,5 ЛЕТ НАЗАД
Я мчалась на этот рейс, как сумасшедшая. Не передать, чего мне стоило убедить родителей — A) отпустить меня лететь одной через половину земного шара и B) смириться с мыслью, что я хочу учиться в Нью-Йорке. Но подозреваю, что здесь не обошлось без резкой перемены в моем настроении от полного отсутствия интереса к жизни до маниакальной идеи о поступлении.
Папа долго и упрямо отрицал эту мысль даже на теоретическом уровне, но потом он понял, что меня уже ничто не остановит, и сдался.
Теперь я летела на открытую неделю для абитуриентов в Нью-Йоркский университет. Я летела к Джейсу.
Перебрав в голове сотни возможных вариантов, что ему сказать или написать, я остановилась на том, что пойду ва банк. Решила приехать и разбираться по ходу.
Стоило бы наверно сразу связаться с ним, но я просто не знала, с чего начать и как уложить в одно сообщение все свои мысли. Поэтому надеялась, что слова найдутся сами собой, когда увижу его.
Я взглянула мельком на свои руки — ладони слегка подрагивали от волнения. Пройдя паспортный контроль, я заняла место в зале ожидания и изо всех сил постаралась успокоиться.
Полгода назад Ди проделала такой же путь, а теперь я и сама сидела в шаге от зеленого коридора. Вместе с ней через это пройти было бы не так страшно, но, признаюсь, я была отчасти даже рада, что лечу одна — мне нужно было как-то привести себя в чувство.
Надо ли говорить, что от момента осознания, как сильно я облажалась, до момента долгожданной свободы не прошло и дня? Дрейк вылетел из моей жизни, как пробка от шампанского.
Сначала я была слишком ошеломлена, чтобы что-то предпринять. Только прокручивала в своей голове, сколько же неверных решений повлекла за собой моя глупость, и утопала в липком вязком чувстве вины. Но затем какой-то инстинкт, отвечающий за выживание, наконец сработал и стал вытягивать меня из этого состояния. Мысли собрались в кучу, и я предельно ясно поняла, что должна делать.