— Я вызову стюардессу, и тебя выведут.
— А я скажу, что ты моя девушка, и мы поругались.
— Вранье!
— Это не настолько далеко от правды, как ты думаешь.
Лиззи потянулась к журналу и отгородилась от меня. Я опустил рукой глянец и нашел ее перепуганные глаза.
— Может быть хотя бы выслушаешь?
— Джейс, что за навязчивое желание поговорить? Ты донимаешь меня этим с самой нашей встречи.
— Так уж вышло, что мне есть, что сказать.
Лиззи привстала:
— Мне нужно в уборную.
— Мы еще не взлетели, — парировал я, выставив перед ней руку.
Рядом возникла стюардесса:
— Мисс, сядьте и пристегнитесь, пожалуйста!
Лиззи с недовольством плюхнулась обратно и отвернулась. Самолет начал набирать скорость.
— Я не был с ней больше полугода, — стараясь перекричать шум шасси, начал я. — Я не врал тебе, когда говорил, что не имею к ней отношения.
Лиззи сердито уставилась в окно, и я едва услышал ее ответ:
— Дело не только в этом, Джейс.
— А в чем тогда?! — Я резко развернул ее лицо на себя.
Лизи повела головой, высвободившись из моей хватки.
— Ты делаешь меня слишком уязвимой. Быть с тобой слишком больно, любой неверный шаг способен меня разрушить. Не этого я хотела для себя!
— Черт, Лиззи, готов сказать то же самое — с тобой больно! Но без тебя в тысячи раз больнее.
— Как-то много боли. Не находишь? — прошептала она, выдержав мой взгляд.
— Боль будет всегда. Если ты что-то чувствуешь к человеку, от нее никуда не деться. Это защита твоих границ, инстинкт самосохранения. Она делает нас живыми людьми в конце концов! — горячо и быстро проговорил я. — Иногда много любви влечет за собой и много боли — это разрушает. Как разрушило когда-то брак моих родителей. Но я готов пойти на риск, потому что именно эта боль открывает передо мной возможность тебя любить!
Лиззи смотрела на меня глазами, полными слез, но не двигалась. Тогда я добавил:
— Ты спрашивала про татуировку. M.O.R.E. Знаешь, что это значит?
Она отрицательно махнула головой.
— Я сделал ее в тот год. Это не просто слово «больше». Аббревиатура ещё расшифровывается как «M.eet O.nce — R.emember E.veryday».
— Встретив однажды, буду помнить всю жизнь… — медленно произнесла она, переваривая смысл.
— Да. Так вот, я хочу больше, чем этот тату, Лиззи! — я схватил ее за хрупкое плечо. — Я не хочу помнить один единственный отпуск. Я хочу новых воспоминаний! Много новых воспоминаний. И, если потребуется, буду доказывать изо дня в день, что ты нужна мне, потому что так уж вышло — я безнадежен.
Мою тираду перебил голос сверху:
— Мистер, вы кричите на весь салон. Прошу вас, потише!
— У меня важный разговор! — раздраженно отмахнулся я от стюардессы, но все же понизил голос до шепота. — Детка, скажи что-нибудь?
Лиззи до крови закусила нижнюю губу. Ее лицо раскраснелось, глаза сияли от противоречивых эмоций, а пуговица на рубашке расстегнулась, позволяя мне видеть чуть больше. Я едва держался, ее близость сводила с ума. Наверно поэтому не сразу заметил, как она покачивает головой из стороны в сторону.
Самолет дернулся, и ее резко бросило на меня, я едва успел поймать Лиззи за руки — гребанная турбулентность. Надеюсь, мы выживем. Я не дам ей вот так уйти от ответа!
ЭПИЛОГ
10 ЛЕТ СПУСТЯ
Я почти допила кофе и закусила любимым шоколадом.
Мой самолет сядет через 20 минут. Я лечу из Лондона, где была по всяким юридическим вопросам, связанным с продажей дома. Родители с возрастом решили перебраться в менее дождливую и приятную для жизни Калифорнию. Могу их в этом понять!
Растопив во рту пластинку, я вздохнула — всякий раз в самолете я вспоминаю все до единой мелочи, и еще не разу мне не удавалось простить себе это. На мятный шоколад и правда было легко подсесть, теперь именно его стоит благодарить за приступы ностальгии!
Объявили посадку.
Спустившись с облаков, я попала в зал регистрации, после сняла с ленты свой чемодан и вошла в зал ожидания. Спиной ко мне стоял высокий темноволосый мужчина. У его ног вертелась девочка лет пяти, а на руках сидел пухленький малыш. Девчушка рассматривала прибывших пассажиров такими точь-в-точь моими глазами. Она о чем-то рассказывала, а отец ее внимательно слушал. Заметив меня, малышка вскочила с места и среди общего шума я сумела прочитать по губам крик:
— Мамочка!
Худенькие ручки обвили мою шею, а копна белокурых волос осветила все вокруг нас.
Мужчина с мальчиком повернулись, и на меня посмотрели две пары карих глаз цвета того самого крепкого чая. Этот взгляд. Этот дорогой мне взгляд… Нет, все же оно того стоило — ошибки и испытания все равно привели меня к нему.